ПАВЕЛ ИЛЬИЧ: РАССКАЗ «ОКТЯБРЬ»

рассказ "октябрь". читать онлайн. плацкарт. павел ильич

Рассказ «Октябрь» — ключевое произведение, которое вошло в книгу «Шрамы». Главный герой, переживающий сердечные муки из-за расставания с девушкой, устраивается работать в крупное издание, для которого впоследствии начинает писать мрачные журналистские тексты. В основу произведения легли реальные истории, интервью и публикации в прессе.

«Октябрь» — это, в первую очередь, рассказ о людях. Рассказ о том, что с ними случается и как они переживают события, которые не всегда поддаются логическому анализу.

Вы также можете познакомиться и с другими произведениями, вошедшими в «Шрамы». Для приобретения доступна электронная версия книги. Заказать ее можно здесь. А вот тут лежит еще один текст из сборника.

Если вам понравилось произведение, поддержите автора монетой. Реквизиты — внизу страницы. Приятного чтения.


«КОМУ-ТО В ЭТОЙ ЖИЗНИ ПОВЕЗЛО МЕНЬШЕ ДРУГИХ»

Мы договорились встретиться возле одного из городских торговых центров. Это было мое первое интервью, и именно с него началась моя работа в газете. До этого момента я уже был связан с журналистикой, но только косвенно: я писал короткие новости для интернет-сайтов. Но об этом позже. Теперь же у меня была своя полоса о людях с необычными судьбами и профессиями. Моя задача — находить героев, чьи жизни не лишены интересного сюжета. В первом материале таковым стал судебно-медицинский эксперт. 

— Дальше герои будут, примерно, такие же, — сказала редактор, когда мы утверждали заявку на интервью. 

— Хорошо, — обрадовался я, понимая, что такие люди позволят мне прикоснуться к мраку. 

К интервью с судмедэкспертом я готовился два дня: читал о трупах, туберкулезе и криминалистике. В блокнот набросал около двадцати вопросов, которые должны были четко раскрыть специфику работы главного героя. 

Мне было страшно и волнительно. Я ждал у входа в ТЦ и заглядывал в лица людей, пытаясь определить, кем из них он может быть. Навстречу идет полноватый седой мужчина с кожаным потертым чемоданом. Проходит мимо. Вот еще один: высокий и лысый, говорит по телефону и улыбается. Тоже мимо. Я думал, что мой герой не может улыбаться. Я представлял его пожилым человеком с густой бородой, стеклянными глазами и холодными руками. 

Еще мне казалось, что человек такой профессии плохо пахнет и мало говорит. В одном я был прав: вытащить из него информацию оказалось, действительно, непросто. Возможно, потому что из меня вышел плохой интервьюер. 

Он задержался на двадцать минут. До сих пор не понимаю, почему он согласился прийти, ведь рассказать он, по большому счету, мог немногое. Часть его работы — судебные заключения, раскрывать которые он не имеет права. Тем не менее, мы встретились. 

— Здравствуйте. Максим, — представился я. Своей теплой рукой он пожал мою холодную ладонь. 

— А мне сказали, что вы Павел, — проговорил он. 

— Обращайтесь, как вам удобно. 

— Давайте отойдем, здесь слишком много людей. 

Я часто слышал, что у судмедэкспертов специфический юмор. Подтвердить или опровергнуть эту информацию мне так и не удалось. На вопрос, какие шутки бродят в коридорах медицинских подвалов, он сказал: 

— Мужики какие-то истории рассказывают, но я их не запоминаю. 

— А что запоминаете? 

— Ничего. Лучше ничего не запоминать, а, уходя с работы, сразу переключаться на жену и детей. 

Мы беседовали двадцать три минуты. На диктофоне до сих пор есть запись, на которой отчетливо слышно, как рушатся стереотипы. Мой герой оказался человеком, который никак не вяжется с тем образом, который рисует литература и кинематограф. Ему тридцать один год, у него приятная внешность, нет бороды. Он немного сутулый. Еще он постоянно жмурится и тихо говорит. В руках держал два телефона: за время нашей беседы на каждый из них кто-то несколько раз позвонил. У него шикарная длинноногая жена (она подошла к нам во время интервью) и дорогая иномарка, которая стояла в нескольких метрах от нас. 

Когда интервью закончилось, во мне появилось чувство какого-то внутреннего опустошения. При этом я был возбужден. Не знаю, что на меня так подействовало: долгое отсутствие секса или необыкновенная встреча с нетипичным человеком. Уже через время я подумал, что беседа с судмедэкспертом и сексуальное возбуждение после нее — тревожный звоночек. Но все нормально. 

С судмедэкспертом мы предварительно условились, что если во время работы над материалом у меня возникнут какие-либо вопросы, я смогу его набрать. Затем все так же попрощались: своей теплой рукой он сдавил мою ледяную, уголками рта улыбнулся и ушел. 

 

Возвращаться домой не хотелось. На часах было чуть больше пяти вечера. Я написал Насте, предложил встретиться. Но сообщение так и осталось висеть непрочитанным. Забыл, она ведь больше не читает то, что я пишу. И не отвечает на мои звонки. Я решил не ждать и отправился к ней. Тем более место, где проходило интервью, было в десяти минутах от ее дома. 

Возле подъезда со мной привычно поздоровались ее соседки, которые каждое утро, когда мы вдвоем выходили на улицу и расходились по своим делам, желали нам хорошего дня. Приятные люди. Я пешком поднялся на восьмой этаж и позвонил в дверь. Никто не открыл. Позвонил еще раз. На этот раз повезло. Когда Настя открыла, из одежды на ней был только короткий шелковый халат. 

— Что? — проговорила она. 

— Ничего. Войти можно? — спросил я. 

Она впустила меня в квартиру. Я разделся и прошел в кухню. Настя сидела за столом, доедала салат из овощей и зелени. 

— Приятного аппетита. 

— Спасибо. Чего пришел? 

— Почему ты не читаешь мои сообщения? 

— Зачем? 

— Послушай, все, что я тогда сказал, было ошибкой. 

— Ты сказал, что уходишь к ней. Сейчас ты здесь. В чем смысл? 

— Смысл — в переоценке ценностей. 

Она доела салат, тарелку поставила в раковину, уже и без того забитую посудой. 

— Ты чай будешь? 

— Буду. 

— Ладно. И все-таки, чего пришел? — она набрала в чайник воду и поставила его на плиту. Затем села на подоконник, задрав ноги так, что я видел ее бедра. Закурила сигарету. 

— Хотел тебя увидеть. Еще я неподалеку встречался с судмедэкспертом. 

— И как он? 

— Мрачный, но интересный чувак. 

Мы помолчали. Я все время за ней наблюдал. Мне нравилось это делать: смотреть, как она спит, работает или готовит ужин. В ее движениях было что-то от голливудской кинозвезды. Они были изящны и привлекали внимание. 

Она глубоко затягивалась сигаретой, дым выдыхала в потолок. Потом встала с подоконника, положила сигарету в пепельницу и принялась готовить чай. Достала из раковины две грязные чашки, ополоснула их под струей воды, потом засыпала в них заварку и сахар. После чего вернулась на прежнее место. Чайник тем временем начинал закипать. 

— А выглядит как? 

— Обычный мужчина средних лет. 

Настя докурила сигарету и жестоко вдавила ее в пепельницу. Затем на ноутбуке, на котором была открыта лекция по кровеносной системе человека, негромко включила музыку. 

Я подошел и поцеловал ее. Она не отстранилась. У нее были теплые, слегка влажные губы. Шоколадная сигарета оставила на них сладкий привкус. Мы целовались так, будто раньше никогда этого не делали. Казалось, это наш первый поцелуй. Ее руки обвили мою шею, а язык копошился во рту. Я поднял ее и усадил на стол возле кухонной плиты, на которой уже кипел, посвистывая, чайник. Развязал ее халат, под ним не оказалось белья. Чистое, красивое тело. Я целовал ее шею, грудь, живот, лобок, губы, ноги, я целовал ее всю. Она стонала и направляла мою голову туда, куда ей хотелось больше. Потом оттолкнула меня, спрыгнула со стола, выключила чайник и ушла в комнату. Оттуда позвала меня. 

Она с закрытыми глазами лежала на кровати. Я подошел к ней, разделся и лег рядом. 

— Ты пришел за этим? — спросила она. Под «этим» Настя подразумевала секс. 

— Нет, — сказал я. 

После чего мы провалились в долгий поцелуй. 


рассказ "октябрь". читать онлайн. плацкарт. павел ильич


*** 

Утром я нашел себя в постели. На часах было около десяти часов. Насти рядом не было, но из кухни слышался ее смех и какие-то обрывки фраз. Она говорила по телефону. Я встал, оделся и посмотрел вокруг. Комната напоминала картину Поллока: в ней все было разбросано и перепутано. На полу лежали мои и Настины вещи, постель, игрушки

Я поднял телефон, на нем было пять пропущенных звонков от Даши, три ее сообщения, а также уведомления из десятков мобильных приложений. Даша спрашивала, куда я пропал и почему не отвечаю на звонки. Я написал сообщение, что работаю. 

Настя сидела на подоконнике, курила и говорила по телефону. На столе рядом лежали конспекты и книги, на компьютере по-прежнему была открыта лекция. На плите что-то варилось. По запаху это напоминало бульон. Заглянул в кастрюлю, действительно, он. Настя варила его для меня, потому что есть другую пищу я попросту не мог. Список продуктов, на которые у меня аллергия, висел у нее на кухонном шкафу. Такая себе шпаргалка. 

Пока Настя говорила по телефону, я заварил чай, выпил его, пролистал в интернете новостные сводки и в мессенджере поговорил с редактором, которая к вечеру уже ждала от меня отписанное интервью с судмедэкспертом. У Насти была дико раздражающая меня привычка: она могла часами говорить по телефону, обсуждая какую-то чушь, а после разговора, как ни в чем не бывало, возвращалась к нашему оборванному звонком диалогу и говорила: «А, так на чем мы остановились?». 

— Прости, я что-то заговорилась, — сказала она, закончив разговор по телефону. 

— Я заметил, — ответил я. 

— Какие планы на день? — она спрыгнула с подоконника и подошла к плите, на которой продолжал вариться бульон. Что-то закинула в кастрюлю. 

— Поеду к себе. Нужно разобраться с интервью. 

— Вечером заедешь? 

— Ладно. 

Тогда я понял, что наш конфликт, который длился чуть меньше месяца, наконец-то подошел к концу и что теперь все будет хорошо. 

— Мясо из бульона будет готово минут через тридцать, — сказала Настя. 

— Хорошо. Чем займемся? — спросил я. 

Мы вернулись в постель. Комнату заливал теплый солнечный свет — от этого становилось тепло и уютно. Мы целовались, ласкали друг друга и делали все для того, чтобы это утро было максимально приятным. 

Потом мы позавтракали, и я уехал домой. Настя вернулась к конспекту, я — к интервью. 

 

— Как вашей работы касается профессиональная деформация?[]

— Не очень хорошо, — говорил судмедэксперт. — Все откладывает свой отпечаток. С осторожностью начинаешь смотреть на мир. Сейчас уже не так весело, как раньше. 

— Случались ли в работе какие-то истории из ряда вон выходящие? 

— Недавно был случай: пенсионерке пришел счет за квартиру три тысячи гривен. Она в шоке. Стала узнавать, откуда такая сумма, а ей говорят, мол, если не погасит долг, заберут квартиру. Она бегала по соседям, занимала деньги. Нужную сумму не собрала и на нервной почве выпила уксус. Умерла. Суицид. А по итогу получилось, что в конторе, из которой ей пришел счет, произошла какая-то накладка: у женщины на счету были три тысячи, а ей сказали, что она их должна. Бессмысленная смерть. Но отвечать некому. Поднимать шум из-за пенсионерки никто не хочет. 

Или вот: по городу часто находят отрубленные конечности. Тоже в порядке вещей. Так опознать же их невозможно — в нашей стране нет базы ДНК. Например, в Беларуси у каждого новорожденного берут кровь и заносят ее в специальную форму. И потом, если что-то случается, ДНК конечности забивается в базу и определяется человек. Это также касается и поимки преступников. Намного проще идентифицировать человека, если о нем уже есть информация. 

— Почему в нашей стране это не практикуют? 

— Нужны деньги. А брать их неоткуда. В итоге то, что ты случайно нашел чью-то руку или ногу, — формальность. Полиция приедет, периметр перекроет, покопается, пошумит, и все. А на следующий день на этом месте уже будут гулять дети. 

Это лишь малая часть из того, что рассказал судмедэксперт. Во время работы над материалом у меня возникали вопросы, которые я записывал в блокнот. Когда расшифровка аудиодорожки подошла к концу, набрал его номер. Я хотел спросить про отрубленные кисти, головы и другие части тела. Дескать, куда это все девается. Но на мой звонок он не ответил. И в принципе на связь больше не выходил. 

Материал я сбросил редактору, а уже на следующий день он был напечатан в количестве тридцати трех тысяч экземпляров. 

*** 

Даша встретила меня возле подъезда. Скорее даже не встретила, а поймала, когда я вечером выходил из дома, чтобы ехать к Насте. Она меня обняла, сказала, что соскучилась. Я ее тоже обнял. 

— Куда ты? — спросила она. 

— На встречу, — ответил я. 

— Девять вечера, какая встреча? — мы вдвоем шли в сторону остановки. На улице моросил мелкий дождь. 

— Послушай…, — мне хотелось сказать ей правду. Мол, пойми меня правильно, здесь такое дело… мы же с тобой вместе всего ничего… 

Встречались мы действительно недолго — меньше месяца. Да и встречаться мы начали, потому что у меня были проблемы с Настей, и я, если можно так сказать, решил развеяться с другой девушкой. Дашу я знал уже пару лет. Когда-то мы познакомились на вечеринке у друзей, напились и в тот же вечер переспали. Было хорошо. Мне понравилось. Не в том смысле, что понравилось изменять, а понравился секс с Дашей. На следующее утро я позвонил Насте и сказал, что все кончено. Она бросила трубку, а я вернулся к Даше в постель. 

Но через время на меня волнами стала накатывать тоска, я все время думал о Насте. Злился, когда осознавал, что с ней уже мог быть кто-то другой. Это стимулировало меня звонить ей и писать сообщения. Но ответа я, естественно, не получал. В итоге после интервью с судмедэкспертом я решил пойти прямиком к ней. Сработало. Мы наконец-то поговорили. С девушками я действительно поступил как мудак, но я всего лишь подчинялся сердцу, которое самостоятельно вносило коррективы в мою личную жизнь. 

— Мне нужно идти, — единственное, что я смог из себя выдавить. 

Даша остановилась. Я пошел дальше. Через тридцать минут я уже был у Насти. 

Пока подымался в лифте на восьмой этаж, написал Даше сообщение. Попытался объяснить ситуацию. Дескать, она хорошая девушка, но связалась с мудаком. Предложил остаться друзьями. Еще я попросил ее звонить мне, если ей что-нибудь понадобится. Напоследок извинился. Она сообщение прочитала, но ничего не ответила. Я подумал, что так даже лучше. 

*** 

Искать героев было не так уж и сложно. Для удобства на первое время я составил небольшой список тех, кто примерно подходил под классификацию, которую условно создала моя редактор: «люди, занимающие нестандартные профессии или выделяющиеся на фоне повседневности». Список состоял из девушки, больной расстройством пищевого поведения, надзирателя, нарколога, полицейского и жертвы насилия. 

Я писал всем своим друзьям и знакомым, выспрашивал у них, кто может свести с тем или иным человеком. Сразу было непривычно делегировать полномочия и просить о помощи посторонних. Но позже я свыкся. Забросив несколько удочек, через время я получал номера людей, которые были готовы дать информацию. Я чувствовал себя Дэвидом Линчем — я ловил большую рыбу. 

Иногда героями материалов становились друзья. 

Я познакомился с Юлей несколько месяцев назад. Она жила в другом городе, поэтому общались мы исключительно по переписке и видеосвязи. На тот момент ей был двадцать один год. Она разводилась с мужем, на руках у нее оставался маленький ребенок. Проблема в том, что как-то по наивности она вышла замуж за человека, который впоследствии стал контролировать, где и как она проводит время, с кем общается, какие фотографии выставляет в социальных сетях. Если его что-то не устраивало, отбирал у нее телефон и ноутбук. Иногда бил «любимую жену». В итоге Юля подала на развод. 

Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы мужчина поднимал на нее руку. Юля не исключение. Она была хорошим человеком и очень сексуальной девушкой. Но с мужем ей катастрофически не повезло. 

Помимо всего прочего, она страдала расстройством пищевого поведения. РПП — это болезнь, вызванная психологическими нарушениями, которые могут проявиться у человека в результате какого-либо стресса: например, из-за усталости или семейного конфликта. К РПП относят анорексию, булимию и психогенное переедание. 

Я долго мялся, но все-таки предложил Юле записать интервью. Она согласилась.[

«Проблемы с перееданием у меня начались лет в двенадцать. На пороге полового созревания стала больше чувствовать голод. Когда возникали стрессовые ситуации — ела, но чувство насыщения не появлялось. Не останавливаясь, я могла есть целый день. Иногда доходило до рвоты, потому что места в желудке уже не оставалось. Проблемы в школе и семье очень сказывались на психическом здоровье. Со временем это переросло в заедание стресса. 

В школе меня постоянно унижали и не особо хотели со мной общаться. Как одноклассники, так и классный руководитель. Родителей вызывали на педсовет, дескать, я сложный ребенок. Против меня несколько раз устраивали бойкот. Одноклассники неделями могли со мной не разговаривать. При этом дома меня всегда ждала злая мама. Она воспитывала меня очень строго, всегда все запрещала. За плохие оценки наказывала. Иногда доходило до рукоприкладства. Несколько раз выгоняла из дома. Когда такое случалось, я сидела в подъезде, ждала, пока мама перебесится. Или жила у парня. 

Потом проблемы начались уже в моей семье. За два года брака было огромное количество ссор. С супругом несколько раз разъезжались. На фоне беременности, а затем усталости от ухода за ребенком, стала очень нервной. Муж практически не помогал. Он о моей проблеме ничего не знает. 

В какой-то момент я осознала, что поправилась на шесть килограммов за короткое время. Меня это обеспокоило. В то время у меня часто открывалась рвота. Когда начала искать об этом информацию, узнала о нервной булимии, анорексии и других пищевых расстройствах. 

Люди думают, что если ты много ешь, то ты просто безвольный человек, который не может держать себя в руках. Никому не приходит в голову, что в некоторых ситуациях нужна помощь специалистов. 

Часто от окружающих приходится слышать, дескать, ты поправилась. А это дает еще больше поводов для самокопания, ненависти к себе и своему телу. Срывы происходят снова и снова, они — замкнутый круг. Этой проблемой стоит делиться с кем-то из близких людей. Если есть человек, который поддержит в такой период — победить болезнь будет гораздо легче». 

Фрагменты из интервью я до сих пор время от времени перечитываю. Мне кажется, Юлина история между строк отлично описывает извечную проблему отцов и детей, а еще проблему семейного насилия. И может послужить хорошим примером для тех, кто боится говорить о таких заболеваниях, как расстройство пищевого поведения. 

*** 

Днем позвонила Даша. Первый звонок я пропустил. Надеялся, что второго не будет, но телефон завибрировал снова. Брать трубку не хотелось. Сказать мне, в общем-то, было нечего. Но потом я подумал, а вдруг что-то произошло. Возможно, ей требовалась моя помощь. И ответил. 

— Привет, — проговорил я, но с обратной стороны трубки была тишина. Подождав пару секунд, повторил, — привет. 

— Можно я заеду? — наконец проговорила Даша. Голос у нее был встревоженный. 

— Приезжай, я дома. 

Через двадцать минут она уже была у меня. Мы сидели в кухне, пили чай. Даша рассказывала. 

— Это было три дня назад, примерно в девять вечера. Я по своему району шла домой. С одной стороны от меня был заброшенный стадион, с другой — гаражи. Из прохожих — никого. Но в какой-то момент я услышала, что за мной кто-то идет. Я оглянулась: сзади шел мужчина в капюшоне. Рассмотреть его лицо, из-за тусклого уличного освещения, было просто невозможно. Я ускорилась. Достала телефон, чтобы набрать брата, но в этот момент меня со спины схватили за горло и стали оттаскивать в сторону гаражей. Я вырывалась, била его по рукам. Он затащил меня за какую-то будку и сказал: «Не будешь кричать — выживешь». Я плакала и умоляла отпустить меня. Говорила, что у него тоже, наверняка, есть дети и что он бы не хотел, чтобы с ними сделали что-то такое. При этом я даже его лицо не видела. Он сказал мне снять штаны и повернуться к нему спиной. Я попросила его не делать этого, но он достал нож, приставил его к моему горлу и сам, одной рукой, стащил с меня джинсы… 

Даша сидела за столом и плакала. Я сам был в шоке от того, что она говорит. 

— В общем, — продолжила она, — не знаю почему, но в момент, когда я стояла за этой будкой с опущенными до колен трусами, он спрятал нож и убежал. 

— Что ты потом сделала? 

— Пришла домой, закрылась в ванной и полночи прорыдала. 

— Кому-то об этом рассказала? 

— Нет, кроме тебя никто не знает. 

— А родители? Брат? 

— Нет. 

— Почему тогда мне сказала? 

— Потому что ты не будешь капать мне на мозги и заставлять идти в полицию. Так ведь? 

Даша сходила в ванную и умылась. Я снова заварил ей чай. Пока ее не было, я подряд выкурил несколько сигарет. Подобные истории я слышу не первый раз, но вот то, что одна из них произошла со знакомым мне человеком — удар ниже пояса. 

— Это со мной могло случиться уже второй раз, — сказала Даша, когда вернулась из ванной. 

— В смысле? 

— Когда я училась в девятом классе, подруга как-то предложила прогулять уроки. Идея была в том, что мы должны были купить всякой вкусной ерунды и засесть у нее дома, есть и смотреть фильмы. Я согласилась и соврала родителям, что ушла в школу. Когда мы двигали к подруге домой, выяснилось, что там у нее внезапно осталась мама. Как альтернативный вариант, она предложила пойти к ее другу — двадцатидвухлетнему боксеру. Я согласилась. Чувак оказался дылдой под два метра ростом, жирным и жутко вонючим. Мы сидели с ним, играли в карты и над чем-то ржали. Потом он куда-то ушел, а когда вернулся, в руках у него была бутылка шампанского. Он разлил его по чашкам и сказал: «За знакомство». Я выпила, а он и моя подруга — нет. После чего я отключилась. 

Даша сидела на стуле, обхватив руками колени. Она со стола взяла пачку сигарет, вытащила одну из них и закурила. Я сделал так же. 

— Проснулась я на полу в комнате, где мы играли в карты. Без юбки, колготок и нижнего белья. Между ног было кровавое пятно и все болело. Боксер спал на диване рядом. Подруги нигде не было. На столе стояла бутылка шампанского и три чашки — одна из них пустая, — моя. Я собрала свои вещи и тихо вышла из квартиры. 

— Офигеть, конечно, — проговорил я. 

— Ну…, да, — сказала Даша. 

— А родители что? В полицию обратились? 

— Нет. Я никому не сказала. 

— Почему? 

— Сама не знаю. Когда мы к нему шли, подруга вскользь упомянула, что у него есть маленький ребенок. Я подумала, что неправильно будет оставлять малыша без отца. 

Мы помолчали. Я вообще не знал, что говорят в таких случаях. Наверное, нужно как-то успокоить человека, сказать, что все хорошо. Но это же неправда. В происходящем нет ничего хорошего. При этом меня переполняли вопросы, задать которые я не решился сугубо из этических соображений: что потом было с «подругой», что с боксером, как Даша после всего этого жила? 

— Как ты думаешь, — проговорила она после паузы, — человек может притягивать к себе неприятности? Или каких-то людей, события? 

— Судя по всему, да, — сказал я. 

— Мне тоже кажется, что просто так ничего случается. Человек, как магнит: кто-то притягивает к себе хорошее, кто-то — одно дерьмо. Кому-то в этой жизни повезло меньше других. 


рассказ "октябрь". читать онлайн. плацкарт. павел ильич


*** 

Утром шел дождь. Я проснулся, когда на улице начинало светать — на часах было чуть больше шести утра. Настя спала. Я тихо встал с постели, надел штаны и вышел в кухню. Окно было забрызгано каплями холодного дождя. Тогда только начинался октябрь, в его первые дни небо безостановочно рыдало. Я сел на подоконник и закурил. С восьмого этажа открывался хороший вид на город: вдалеке виднелась река, очертания набережной и часовня, построенная десять лет назад на месте обвала жилой высотки. Вокруг все было мрачно и аскетично. По мокрой улице куда-то шли люди, из-за работы и повседневных забот лишившие себя сухой одежды и тепла. Настроение было такое, что впору слушать Пахельбеля. Я похоронил сигарету в пепельнице, выпил стакан воды и вернулся в постель. 

Спать уже не хотелось, поэтому я взял с прикроватной тумбы телефон, зашел в интернет и стал читать новости. Ничего хорошего ни в мире, ни в моем городе в частности не происходило. Погода за окном отлично иллюстрировала текущее положение вещей: 

«Копы арестовали приятелей, которые во дворе собственного дома убили пять человек». 

«В реке всплыл труп пропавшего три дня назад мужчины». 

«Трамвай сбил пенсионерку и школьницу: женщина погибла на месте, ребенка госпитализировали». 

Город тонул в новостных заголовках, не предвещающих ничего хорошего. Я подумал, может ли как-то деформироваться общество, на которое ежедневно будут сыпаться подобного рода извещения? И как, собственно, на человека влияет его профессия? Можно ли стать частью мрака, постоянно с ним соприкасаясь? 

За три года жизни я сменил пять мест работы, которые в принципе никак на меня не повлияли: никакой профессиональной деформации я не ощущал. Не ощущал до последнего момента. 

В двадцать два года я устроился копирайтером на новостной сайт. Писал в час две новостные заметки. За девятичасовой рабочий день сдавал редактору восемнадцать региональных новостей. Приходилось писать все время, не отвлекаясь на еду и походы в туалет. С таким графиком меня хватило на один месяц. Потом мне сказали, что я не справляюсь с работой, и послали куда подальше. 

Через время я устроился на новое место. Снова на сайт. В этот раз писал новости IT-компаний. Требования были более лайтовые, но тоже жесть. Жесть, как для человека без определенного опыта работы. Задача стояла следующая: мониторить англоязычные источники информации, вычленять оттуда самое интересное, переводить на русский язык, выдавать за свое. Минимальное количество символов в одной заметке — тысяча знаков без пробелов. Минимальное количество новостей за шестичасовой рабочий день — десять заметок с прикрепленными к ним фотографиями и видеороликами. На том месте я продержался три недели. Мне выдали месячный оклад и пожелали всего хорошего. 

Еще один сайт, на котором я работал, был онлайн каталогом проституток. Коллеги занимались тем, что находили продажных женщин, общались с ними, после чего вносили их данные в систему. Когда меня утвердили на должность копирайтера, я подумал, что наконец-то выполню миссию, для которой был послан на Землю — буду помогать нуждающимся. Но проститутки от меня были также далеко, как и ежемесячное жалование. 

— Будешь писать о цветах, — сказал мне начальник. 

— А девушки? — спросил я. 

— А девушками занимается другой копирайтер. 

Как оказалось, онлайн каталог проституток — всего лишь один из десятков проектов компании. Меня же взяли вести сайт о садоводстве. На этом месте я проработал четыре дня. В пятницу утром позвонил начальнику и сказал, что больше не приду. Затем написал стих о цветах и лег спать. 

Потом случилась пауза — она длилась год. Жить приходилось за счет родителей. Все свободное время я искал и иногда находил весьма интересные предложения, проходил собеседования, но на работу меня никто не брал. На встречи с нанимателями ходил стабильно три-четыре раза в месяц. Одни говорили, что у меня мало рабочего опыта, другие — что много требую, третьи — обещали перезвонить, но так этого и не сделали. Работодателям плевать, что тебе нечего есть. 

Позже я нашел вакансию журналиста в редакцию местной газеты. Мне повезло, я прошел собеседование и на следующий день вышел на работу. Контора была хуже многих, в которых мне приходилось бывать. Ветхое и пыльное здание уже не первый год требовало реставрации, ветхий и замшелый коллектив — тоже. Предполагалось, что работа в газете будет для меня новинкой. В отрочестве я часто читал именно печатную прессу: запах бумаги и свежих чернил всегда приносил мне какое-то ни с чем не сравнимое удовольствие. Устроившись в редакцию, я думал, что теперь тоже причастен к чему-то великому. Но, как оказалось, нет. 

Механизм работы в этом издании строился на заносах: кто принес конверт больше, того и печатают. В основном публиковали политическую аналитику и поносили конкурентов тех, кто заносил деньги. При этом у газеты была сомнительная репутация, справедливо заработанная ею неоднократными косяками: новостники часто выдавали тексты, которые писали по информации из непроверенных источников. Иногда это приводило к печальным последствиям: нас обвиняли в клевете и непрофессионализме. Из-за этого внутри коллектива нередко возникали споры, которые заканчивались лишением премий и понижением зарплаты. Да, именно так: при собеседовании между работодателем и соискателем утверждался оклад, который в дальнейшем мог быть пересмотрен в сторону понижения. И работать, к слову, приходилось шесть дней в неделю. 

У этого издания был также новостной сайт. Как впоследствии выяснилось, взят я был для того, чтобы писать на него короткие новости. Газету же вел коллектив из двадцати квалифицированных журналистов, проработавших в стенах редакции более десяти лет. А то и больше.  

Через полгода я уволился. Сказал начальству спасибо, и ушел. Последнюю зарплату мне так и не выдали, хоть и обещали. 

Сейчас я работаю там, где всегда хотел: в газете, которую не стыдно покупать. Принципы и задачи здесь кардинально отличаются от моего предыдущего места труда. Издание в первую очередь думает о читателях, поэтому создает для них качественные тексты. 

Я пишу материалы, рассказываю истории о людях, которые окружают каждого из нас. При этом чувствовать себя счастливее так и не стал. Напротив, жизнь превратилась в монохромное изображение: все, что в ней есть, поблекло и замерло. Я — транслятор, посредник между героем, рассказывающим о своей жизни, и читателем. Текст, как через сито, пропускаю сквозь себя, его остатки песком оседают на моих внутренностях. Истории, которые мы печатаем, лишены оптимизма. А постоянная работа над тем, что не вызывает улыбки, весьма и весьма угнетает. 

Я пока его не ощущаю, но думаю, мрак доберется и до меня. 

 

Около семи часов утра я понял, что с меня достаточно печальных новостей. Я отложил телефон, обнял Настю и снова уснул. За окном продолжал барабанить дождь. 


рассказ "октябрь". читать онлайн. плацкарт. павел ильич


*** 

Через время Даша снова заехала. Ей уже было лучше: шок от случившегося прошел, она постепенно возвращалась в привычное для нее состояние. Но время от времени в ее глазах будто появлялось что-то черное и гнетущее. Она подолгу могла смотреть в одну точку и молчать. Я тогда понял, что доверять людям Даша больше никогда не будет. 

Я продолжал искать героев, общался с ними, писал тексты. Из дома выходил нечасто: как правило, несколько раз в неделю выбирался на интервью, попутно покупал еду и газеты. Иногда ко мне приезжала Настя. Привозила мясо и овощи, которые сама же и ставила варить. В такие дни она по-хозяйски приводила в порядок не только квартиру, но и мой рацион. Приятным дополнением было и то, что вечерами она весьма умелыми движениями заставляла меня переключаться с работы на нее. 

Зато когда она уезжала, я возвращался в свой мрачный квадратный мир, свет в который проникал сквозь холодные стекла местами сквозящего окна. Нужно заметить, что и света-то было немного. Октябрь выдался рекордно мокрым и холодным. Город был погружен в сырость и туман. У города был сезонный насморк. 

Истории, подобные той, что рассказала Даша — как на нее кто-то напал за гаражом — стали время от времени всплывать в новостных агрегаторах. Только новым жертвам везло меньше, чем Даше: преступник их насиловал и грабил, после чего убегал с места преступления. В прессе кипишь никто не поднимал — полиция происшествия комментировала, но несколько идентичных по почерку нападений никакому маньяку пока не причисляла. Хотя, к слову, все нападения произошли в одном районе. В управлении говорили, что «правоохранители делают все, чтобы как можно скорее найти того, кто причастен к преступлениям». 

Я, понимая, что рано или поздно информация о маньяке подтвердится и ею заинтересуется немалое количество читателей, стал подыскивать полицейского, с которым впоследствии можно было бы оперативно записать интервью и тем самым подмазаться к инфоповоду. 

Вариантов было немного. Как правило, копы сливали меня на пресс-службу, у которой нужно было получить аккредитацию на проведение интервью. Такой вариант мне не подходил, потому что официальная беседа с полицейским — это заученный им релиз и набор клише. Но были несколько кандидатов, которые недавно сложили полномочия и в рядах работников правоохранительной системы больше не числились. Они охотно согласились побеседовать. Однако их я оставил на всякий пожарный. Мне все же хотелось поговорить с действующим полицейским, готовым негласно рассказать то, что другие открыто рассказать не могут. 

К поискам подключилась и Настя. Она опросила всех своих друзей и знакомых. Как итог — через несколько дней у меня был номер некоего Алексея, брата какого-то Сергея, который учился с Настей на одном факультете. Алексей был согласен провести интервью при условии, что в материале его данные указаны не будут. Как выяснилось, он недавно вернулся с войны, где пробыл два года. Теперь же он работал заместителем командира батальона полиции. Я подумал, что рассказать он может что-то действительно интересное. 

Номер Алексея я сохранил в телефонной книге. После чего стал постепенно набрасывать в блокнот вопросы для интервью. Оставалось дождаться официального подтверждения того, что в городе появился маньяк. 

*** 

По натуре я отнюдь не романтик. Максимум, на что способен — прочитать девушке стихотворение собственного производства перед тем, как стащить с нее трусики. Но и этого часто оказывается достаточно. Видимо, это на меня все же как-то повлияло. 

Я вознамерился устроить Насте самый настоящий романтический ужин. Так я решил отблагодарить ее за помощь в поиске полицейского. В моем понимании, если на столе есть бутылка вина, два бокала, сыр и горят свечи — это хорошая заявка на множественный эмоциональный оргазм у представительницы противоположного пола. Поэтому я сходил в магазин и купил все вышеперечисленное (кроме бокалов, они дома были). Довольствуясь минимализмом, на столе я расставил только фужеры, сырную тарелку и вино. Общую картину весьма изящно дополняли свечи, которые я зажег в разных уголках квартиры. Они ее одновременно и грели, и коптили. 

Мы встретились в девять вечера. Невзирая на то, что температура воздуха на улице была всего пять градусов тепла, Настя приехал в легкой юбке выше колена, вязаном свитере, через который слегка просвечивался бюстгальтер, и черных чулках. 

— Ты не замерзла? — спросил я. 

— Я ехала на такси. Замерзнуть не успела, — ответила она. 

Мой романтический порыв ее приятно удивил. 

— Не думала, что ты будешь так заморачиваться. 

— Я тебе больше скажу: я три раза обжог пальцы, пока поджигал свечи. 

— Это с непривычки. 

Настя рассмеялась и поцеловала меня. Она недавно проколола язык, и теперь в моем рту было непривычно много металла. Еще она пробила соски и набила небольшую ласточку на кисти правой руки. Все это она успела сделать, пока мы не виделись, — за неделю. 

— Соски я для тебя пробила, — сказала она, демонстрируя маленькие продолговатые штанги. 

— Отлично смотрятся, — оценил я. — А ласточка что означает? 

— Легкость. 

Мы проговорили весь вечер, прерывались только на поцелуи, вино и несколько раз на секс. Иногда такое случается: с человеком видишься вроде бы часто, а откровенно и душевно говоришь крайне редко. Нам было тепло и уютно. Я не читал стихи. Но романтика тем вечером сопровождала каждое мое движение. 

*** 

О том, что в городе появился маньяк, я узнал в машине скорой помощи. Я тогда был на репортаже []. Ехал вместе с медиками на вызов к девяностопятилетней женщине. Как сказали диспетчеры, которые передали бригаде информацию о вызове, у пациентки сильная боль в пояснице. Вместе с доктором, фельдшером и интерном мы не спеша катились на Привокзальную площадь, оказывать экстренную помощь. Врач, фельдшер и интерн общались о чем-то своем, водитель молчал, я уткнулся в телефон. 

«Настоятельно просим горожан, в частности — женщин, не находиться самим в темное время суток на улице. Полиция делает все для поимки преступника. В случае если вы стали свидетелем какого-либо происшествия, просим обращаться на горячую линию «102», — цитировало заявление правоохранителей местное издание. 

Я написал Алексею сообщение. Попросил его в свободное время меня набрать. После чего позвонил Насте, сказал ей, чтобы она после университета не задерживалась, а сразу ехала домой. 

Тем временем мы подъехали к подъезду, возле которого нас встретила взволнованная женщина. Она объяснила: у ее мамы резко поднялось давление и заболела спина. Пока мы в лифте поднимались на девятый этаж, доктор меня представил. 

— Это журналист, — он ткнул пальцем в мою сторону, — вы не возражаете, если он поприсутствует с нами, пока мы будем делать осмотр? 

— Не возражаю, — проговорила женщина. 

Мы вошли в квартиру. Не разуваясь, фельдшер и интерн стали оказывать пациентке помощь. Вначале измеряли ей давление, после чего сделали несколько уколов. Доктор в это время давал родственникам женщины какие-то рекомендации: положить бабуле в ноги теплую грелку, сдать ее анализы и пригласить домой семейного врача. 

Пока над пациенткой проводили манипуляции, я следил за работой медиков и думал: постоянное нервное напряжение, запах десятков пыльных квартир, в которых они ежедневно бывают, смерть и равнодушие — все это словно впечаталось им в кожу. В их движениях читалось что угодно, но только не радость и жизнелюбие. 

Разница между нами была небольшая. За исключением того, что я не спасаю жизни. Нас разделяет тонкая черта: с одной стороны они, люди, которых изменила непростая профессия, с другой стороны я, человек, чья профессия в разы проще, но оказывающая не меньшее влияние на ее носителя. 

Собрав вещи и пожелав бабуле скорейшего выздоровления, мы вышли из квартиры. 

— Что с ней? — спросил я. 

— Возраст, — ответил доктор. 

— То есть? 

— Женщине девяносто пять лет. В таком возрасте все ее хронические заболевания обостряются. Но в данном случае ничего серьезного: схватили почки, на фоне этого скакануло давление. Мы сделали ей укол, он в течение нескольких часов подействует. 

Мы сели в автомобиль и уже через десять минут оказались на подстанции. Там я пообщался с начальником областного центра экстренной медицины, поблагодарил бригаду медиков за репортаж и был таков. Уехал домой отписывать материал и кормить свои хронические болезни нежирным бульоном. 

*** 

Алексей молчал. Сообщение, которое я ему написал в мессенджере, было непрочитанным. На звонки он не отвечал. Я попросил Настю связаться с его братом, узнать, все ли в силе. Он сказал, что Алексей сейчас на выезде. Свяжется с нами, когда будет дома. 

Объявился он спустя две недели. В то время все новостные сайты города в день публиковали по три-четыре заметки о том, что полиция якобы поймала опасного маньяка. Как правило, такие сообщения часто оказываются фейковыми: информация берется не из официальных источников, а у так называемых диванных экспертов, которые в материалах фигурируют как анонимные информаторы. Подобные новости распространяются с одной целью — заработать как можно больше просмотров. Так было и в этот раз. Новости о том, что маньяка поймали, стали появляться в новостных агрегаторах за несколько недель до того, как его на самом деле взяли. 

Алексей позвонил в воскресенье в восемь утра. Я не спал, мы лежали с Настей в постели и обсуждали планы на предстоящий день. 

— Я готов встретиться, — проговорил он. 

— Окей. Где вам будет удобно? — спросил я. 

— Я за тобой заеду. Диктуй адрес. 

Я продиктовал. Мы договорились встретиться в час дня. 

— Не опаздывай, — сказал он и положил трубку. 

 

Возле подъезда меня ждала красная потрепанная девятка. Алексей был в гражданской одежде. Опершись о багажник, он курил и разглядывал двенадцатиэтажный дом, возле которого припарковался. На улице начинался мелкий дождь. Я подошел к нему и представился. Мы пожали друг другу руки. 

— Давай отъедем, — проговорил он. 

— Давайте, — согласился я. 

— Поедем в центр, попьем кофе. 

Мы сели в машину, я из сумки достал блокнот, еще раз пробежался по вопросам, но задавать их не стал. Для начала решил наладить контакт. Я где-то читал, что с человеком, которого собираешься интервьюировать, лучше немного побеседовать без диктофона, якобы так ты сможешь расположить его к себе. Ничего умнее, чем зацепиться за плохую погоду, я придумать не смог. 

— Дождь начинается, — проговорил я. 

— Ага, — сказал Алексей. 

Следующие десять минут мы ехали молча. 

Мы зашли в кафе и сели за столик. К нам подошла немного полноватая официантка, которая сбивчивым голосом рассказала о скидках и всевозможных акциях, действующих в их заведении, после чего приняла заказ. 

Мы приступили к интервью. Я включил диктофон и попросил Алексея говорить все открыто. Он кивнул. 

— Когда на самом деле поймали маньяка? — спросил я. 

— В пятницу днем. Только его не поймали, он сам сдался, если можно так сказать. 

— То есть как? 

— Мы приехали на пожар. [] На месте узнали, что мужчина со справкой 7Б, поджег квартиру, в которой находится двое детей. При этом, когда мы заезжали во двор, разминулись со скорой, забравшей его жену. У нее множественные ножевые ранения. Затем приехали пожарные. Выбили окно. Я вошел в квартиру. Из-за дыма в десяти сантиметрах ничего не было видно. Я как-то на ощупь нашел лежащего на полу человека. Сразу подумал, что он надышался дыма и отключился. В целях безопасности я все равно надел на него наручники и на себе вытащил из квартиры. Но когда мы оба оказались на лестничной площадке, я увидел, что стою весь в крови. Мужчина перерезал себе горло от уха до уха. Детей в квартире не оказалось. 

— А как вы узнали, что это именно тот маньяк

— У нас была ориентировка. На ней — его приметы и место жительства. Плюс, позже тело опознали три жертвы, которые видели его лицо во время нападения. 

— Я правильно понимаю, что все то время, пока вы не отвечали на мои звонки, проходила подготовка к операции? 

— Да. 

— А ваш приезд на пожар и его условное задержание? Что это было? 

— Мы в скорости собирались его брать. Но поступило заявление о пожаре в квартире, в которой он предположительно мог находиться. Мы поехали на вызов и уже на месте выяснили, что это он и он же совершил поджог. Возможно, чувствовал, что рано или поздно его закроют и таким образом решил избежать наказания. 

— Сколько на его счету нападений? 

— Семь подтвержденных случаев. 

— Где он сейчас? 

— Не знаю, им занимаются следователи. Наверное, еще на судмедэкспертизе. Официальную пресс-конференцию по нему дадут чуть позже. 

Мы беседовали около часа. Поговорили о задержаниях преступников, об отрубленных конечностях (оказывается, их утилизируют с помощью печей или на специальных кладбищах), о войне и профессиональной деформации. Алексей был хорошим собеседником, как мне показалось, он ничего не скрывал и говорил честно. Только его ответы на тему службы в полиции больше походили на механические: он выдавал их с каменным лицом, без каких-либо эмоций. Единственное, что он действительно эмоционально рассказывал, как сложно было на войне. В подтверждение этого он расстегнул рубашку и показал шрамы от двух пулевых ранений на груди и плече. 

Когда мы закончили, к нам снова подошла полноватая официантка, она принесла счет и спросила, понравился ли нам кофе. Я соврал и сказал, что да. Алексей промолчал. Когда я достал кошелек, чтобы расплатиться, он проговорил: 

— Я заплачу. 

— Я же пригласил вас на интервью. Минимум, что могу за это сделать — угостить вас. 

— Нет. Я сам, — он вынул из кармана больше, чем нужно, положил деньги в папку для счета и встал. — Пойдем. 

Я надел ветровку и вышел на улицу. Мы снова сели в девятку, Алексей вез меня домой. Пока мы ехали, он все так же молчал. Дождь тем временем барабанил по корпусу машины. Возле подъезда я поблагодарил его за интервью, мы обменялись рукопожатием, после чего он уехал. Через час ему нужно было возвращаться на службу. 


рассказ "октябрь". читать онлайн. плацкарт. павел ильич


*** 

В первый день ноября выпал снег. Его оказалось так много, что впору было доставать санки. Однако через несколько дней он весь растаял, оставив после себя грязь и лужи. Все же осень в этом году оказалась щедра на влажность. 

Трещины в наших с Настей отношениях снова ползли в разные стороны. Они задевали работу, которая, по словам Насти, забирала все мое время, скудное финансовое положение, мое нежелание пока что съезжаться и в принципе кардинально что-то менять. Когда я спрашивал, что именно она хочет, чтобы я изменил, говорила о совместной жизни и перспективе переехать в столицу. Дескать, там мы снимем квартиру, я устроюсь в другую газету, и будет нам счастье. Она даже порывалась забрать документы из университета. Я все это пропускал мимо себя, понимая, что никакой столицы в ближайшее время не будет. Да и работу я менять не собирался. Настя обижалась и традиционно переставала отвечать на мои звонки и сообщения. 

Исправно отвечала только Даша, которая давеча завела себе молодого человека и теперь была, будто бы, счастлива. Она говорила, что ее парень хороший человек. Я охотно хотел в это верить, но меня все же что-то настораживало. 

Список моих материалов недавно пополнился надзирателем [] и ветераном войны на Донбассе []. Как по мне, получилось неплохо. В меру жестко и честно. В скорости еще предстоит встретиться со снайпером и наркологом []. Оба персонажа кажутся мне до ужаса мрачными: один трупов видит в прицел, другой трупам продлевает жизнь. Впрочем, ладно. Посмотрим, что они расскажут. Возможно, такими их рисует только мое воображение. 

Я, как и прежде, продолжал сидеть дома. Единственное, что делал — читал и писал. Иногда выбирался на встречи, но они происходили редко. А после того, как меня начала игнорировать Настя, и я, соответственно, перестал к ней ездить, улицы в моей жизни стало еще меньше. Поэтому у меня было время для того, чтобы найти себе еще какое-то занятие. И я это сделал… 

В какой-то момент я стал писать заметки о том, с кем провожу интервью, о чем общаюсь и как впоследствии переношу текст с носителя на бумагу. Я подумал, что в будущем такие заметки могут послужить хорошим дополнением к рассказу, который я напишу, пытаясь осмыслить происходящее. Поэтому я стал делать условные пометки на полях: одна встреча — одна заметка, один материал — одна пуля, которая будет выпущена в голову читателя. Всего я собрал порядка десяти историй. Часть из них обязательно отсеется, но те, что останутся, будут связаны одной сюжетной линией. В них все — правда. За исключением небольшого напыления нуарной художественности. Но и она лишь отображает реалии современного мира. 

 

В десять часов утра я вышел из дома. Была суббота, в этот день мне нужно было провести интервью. На удивление, на улице было по-осеннему тепло и непривычно сухо. Я прошел вдоль двора, где несколько спортсменов, вставив в уши наушники, выделывали на турнике различные пируэты. Затем свернул на аллею, по которой куда-то спешили немногочисленные люди. Она меня привела к проспекту Хмельницкого. По нему в двух направлениях курсировало множество автомобилей и маршруток. Я поймал одну из них, сел и уже через двадцать минут был в центре города. 

Написал Насте сообщение. Сказал, что после работы к ней заеду. Она, естественно, не ответила. Ожидаемо. Такое мы уже проходили. Я понял, что в отношениях с Настей не стоит надеяться на то, что она первая постучит в мою дверь. Но в ее дверь буду стучать я. 

Интервью мы решили провести в кофейне. Я приехал немного раньше, поэтому у меня было время еще раз пробежаться по вопросам, проверить диктофон и перевести телефон в автономный режим. Следующие несколько часов я проведу в компании очередного необычного героя, историю которого завтра прочитают сотни людей. 


Текст: Павел ИльичИллюстрации.

Поддержите автора рассказа и сделайте вклад в развитие издания «плацкарт».

Это позволит нам создавать новые тексты, экранизации произведений, подкасты и переводы уникальных литературных артефактов.

ПриватБанк: 5363 5420 6001 3282

Монобанк: 5375 4141 1405 3506

Спасибо.