«ОНИ ГОВОРИЛИ, ЧТО ЛЮБЯТ МЕНЯ»


— Нас не спасут, — сказал я.
— Я знаю, — ответила Полина.

— И что теперь будем делать?

Полина поцеловала меня. Вкусно. Мне нравилось, как она целуется. У нее был довольно маленький рот, отчего мне ча­сто казалось, будто я целуюсь с ребенком. Эти мысли меня пугали, хоть я и знал, что ей двадцать пять и она старше меня на несколько лет.

Религия для меня всегда была чем-то мистическим (впро­чем, так оно и есть). Я верил в Бога, но никогда не верил тем, кто говорит о нем на сектантских собраниях. Проповедники на таких шоу своих зрителей всегда призывают к одному — не грешить, ибо грешный — не спасется.

Полина была одной из тех, кто ходил на собрания. В секте, а это была именно она, Полине с малых лет (впервые ее при­вели туда родители) вдалбливали, что за любым грешным де­лом последует кара. В стенах Храма, то есть какого-то район­ного Дворца Культуры, где проходили встречи, все участники проповеди были идеализированы в глазах друг друга. Члены общества никогда не матерились, не курили, не пили алко­голь, не употребляли наркотики и не трахались. При этом в их реальной жизни, за стенами ДК, все было в точности до наоборот.

Когда мы познакомились с Полиной, я думал, что дела не будет. Мол, какой там секс, если все так серьезно: церковь, па­стор, спасение.

— Я где-то читал, — говорил я ей на первой или второй встрече, — что монашки, поскольку им положено быть не­винными, занимаются только анальным сексом.
— Не знаю. У меня таким только друг занимается. Но у него безвыходная ситуация: по национальности он китаец, встре­чается с мусульманкой, а ей до свадьбы нельзя ни с кем спать. Вот они и практикуют.
— А ты как? Ни с кем не спишь? — спрашивал я, сам не по­нимая, на что надеюсь. 
— Сплю.

читать книгу шрамы. они говорили, что любят меня. читать онлайн. издание плацкарт.Я знал, что люди, посещающие сектантские сходки, со­брания, встречи, коллективные свидания — сумасшедшие. В какой-то момент они, наверняка, где-то в себе выключают рубильник здравомыслия и начинают верить в то, что им го­ворят. Посему я боялся, что мне так и не удастся почувство­вать Полину. А чувствовать было что: слегка полноватая, но невыносимо привлекательная, она вместила в себе всю красо­ту мира. Полина была девушкой, что называется, небольшого роста. А такой типаж зачастую идеально сложен. Бог подарил ей большую грудь, стройные, несмотря на рост, ноги и про­ницательные, блестящие глаза. Мне она нравилась. Причем довольно сильно. Вначале нашего общения я даже абсолютно забросил работу, чего раньше никогда не случалось. Я про­сто-напросто не мог на ней сосредоточиться. Моя голова с утра до ночи была забита одним. Вернее, одной. Я был полно­стью поглощен, что меня не особенно радовало.

— Ты очень красивая, — говорил я.
— Я знаю, — отвечала Полина.

По воскресеньям она ходила на собрания, а после них мы встречались в кофейне и целовались. Пили чай и целовались. В какой-то момент я понял, что все это бред: целомудрие и спасение. Я понял, что она другая — помешанная на прикос­новениях. Для нее они были важнее слов, а важнее прикосно­вений были только глаза, которые говорили обо всем.

Однажды, прям в кофейне, я засунул руку ей в трусики и пальцами начал играть с губами. Она слегка постанывала и целовала мою шею. Никто не видел, чем мы занимаемся. В не­скольких метрах от меня какие-то массивные парни курили кальян, еще чуть дальше — какие-то малолетки пили кофе и фотографировались, туда-сюда по заведению бродили офи­циантки, а Полина еле слышно стонала. Моим пальцам было тепло и мокро. Это был первый вечер, когда я ее ощутил. Поз­же, на память об этом, она подарила мне свои трусики. Те са­мые, в которых была в тот вечер.

— Для тебя это — как воды попить, — говорила Полина о моих пальцах и налаженной процедуре стимуляции клитора в обще­ственном месте. Все дело в том, что я действительно любил это занятие: ласкать девушек в кино, кафе, пиццериях и барах. Я не стеснялся. Эта пикантная особенность всегда радовала моих женщин. Полину тоже радовала, но она охотно это скрывала.

А еще она говорила, что со мной «не построить домик», по­тому что я слишком ограниченно мыслю и постоянно заго­няю себя в рамки. Так-то оно так. Я с этим не спорил.

— Сколько тебе сейчас лет? — спрашивала она.
— 24.
— Что дальше?
— ?
— Ну, что собираешься делать? Скоро 25, там 26, 27… Нуж­но двигаться, что-то предпринимать, развиваться.
— Давай закажем чай, — говорил я.

Полина через несколько месяцев собиралась переезжать в другую страну. Я знал, что будущего с ней у нас никакого не будет и от этого почему-то становилось грустно. Где-то в под­корке у меня время от времени формировались мысли о том, что будет дальше. Мол, возраст обязывает завести серьезные отношения с претензией на совместную жизнь, устроить ка­рьеру и перестать «мыслить ограниченно». Но делать это все было совершенно не с кем.

— С кем ты сейчас? — спрашивала она.
— То есть?
— Ты не со мной сейчас. Не полностью со мной. С кем ты?

Я молчал. Она все повторяла и повторяла. Случались пери­оды, когда я становился недоступен: не отвечал ни на сооб­щения, ни на звонки. Естественно, Полину это напрягало, и, понятное дело, она думала, что я загулял. Выходить на связь мне не хотелось, что-то объяснять — тоже. Я даже мог все вы­ходные пробыть дома, не высовываясь на улицу, не включая ни телевизор, ни радио. Время от времени со мной такое слу­чалось. Но потом я снова возвращался в реальность.

— Давай сегодня где-нибудь посидим? — предложил я.
— Ладно, — согласилась Полина.

В восемь вечера мы встретились все в той же кофейне, кото­рая к моменту нашего прихода собиралась уже закрываться. Я заказал нам два латте, расплатился и подсел к Полине. За­тем мы провалились в долгий поцелуй. Мне было сложно дер­жать себя в руках, поэтому руки я направил в нужное место. Полина еле слышно постанывала, я целовал ее шею и мочку уха. Между тем я думал, спасемся ли мы. Наверное, вряд ли.

— Не останавливайся, — попросила Полина.
— Ладно, — поддался я, и продолжил играть пальцами, как на фортепиано. Она текла и меня это подстегивало. Мне хо­телось продолжения.
— Поедем ко мне? — предложил я.
— Да, — согласилась она.

Я вызвал такси. Потом мы допили кофе, и вышли на ули­цу. Там начиналась метель. Было очень холодно и мерзко. Я сильно замерз, поэтому, когда приехала машина, уже ничего не хотел. Но мы все равно поехали.

До этого момента домой к себе я никого не водил. Поли­на была первая. Зайдя в квартиру, мы разделись, и я пошел заваривать нам чай. Полина в это время перебирала газеты, которые стопкой лежали на письменном столе. В некоторых из них были напечатаны мои статьи.

— Это правда? — спросила она, когда с чашками дымящего­ся чая я зашел в комнату.
— Что?
— Что у нас в городе вот так часто убивают людей? — в ру­ках она держала газету, раскрытую на материале о насиль­ственных смертях, произошедших в минувшем году.
— Даже чаще, чем ты думаешь.
— Хорошо, — сказала она, — то есть плохо.

Не знаю, хорошо это или плохо, но людей убивают и с этим ни­чего не поделать, думал я. Полина прочитала еще несколько мате­риалов и отложила прессу. Я все это время сидел и смотрел на нее.

— Где мои трусики? — спросила она.
— В ящике верхнего стола, — ответил я.

Она выдвинула ящик, отодвинула несколько папок и со дна подняла белый конверт, в котором лежали ее трусики.

— Что ты с ними делал?
— Ничего.
— Дрочил на них?
— Нет, — я и правда этого не делал. Здесь они фигурирова­ли больше как личная вещь девушки, которая мне небезраз­лична. Посему дрочить на них — опошлять воспоминания.
— Трусики других девушек у тебя тоже есть?
— Нет, — соврал я.
— У меня есть просьба, — сказала она. — Перед тем, как ты следующий раз надумаешь исчезнуть, предупреди меня. Хорошо?
— Ладно, — согласился я.

читать книгу шрамы. они говорили, что любят меня. читать онлайн. издание плацкарт.Она подошла ближе, погрузив руки в мои волосы, будто в воду. Я почему-то снова подумал, что нас не спасут. Затем мы упали на постель. А через девять часов наступило утро.

В целях эксперимента я тоже решил сходить на собрание. В общем, все было так, как мне и представлялось. Большой, человек на триста, актовый зал районного ДК. В нем сидят ве­селые, чем-то мотивируемые люди. Молчат, время от времени что-то хором говорят и аплодируют. Проповедник со сцены выкрикивает разные, практически коммунистические лозун­ги. Каждую громкую реплику он заканчивает фразой: «Я вас благословляю», а люди в зале отвечают: «Слава Богу». Возле меня сидели две довольно симпатичные девушки, блондинка и брюнетка.

— Вы у Нас в первый раз? — спросила одна из них.
— Угу, — практически прокричал ей на ухо, потому что слы­шимость в зале была нулевой: все заглушали колонки, из ко­торых звучали благословения.
— Вам у Нас понравится, — проговорила девушка.

В зале было преобладающее количество молодых людей. Если брать среднего человека, то ему где-то двадцать лет. Стариков практически не было, а те, что все-таки пришли на сходку, вели себя максимально сдержанно: сидели в конце зала, внимательно слушали, время от времени крестились.

Полина в это время была у себя дома, пыталась приготовить ужин (у нее это плохо получалось, готовить она абсолютно не умела). Куда я пошел, она не знала. Я решил не говорить об этом.

Досидеть проповедь (или что это было?) до конца не вышло: мне стало скучно. Я попрощался со своими новыми знакомы­ми и ушел. Рядом с ДК стояло много дорогих машин. Судя по всему, их владельцы еще сидели в зале. На улице снова шел снег. Я закурил.

Через время из здания стали высыпаться люди. Разделив­шись на небольшие компании, они оживленно друг другу что-то рассказывали, делились впечатлениями. Я стоял возле входа, ждал, пока приедет такси. Ко мне подошла брюнетка, которая сидела рядом, тронула меня за плечо и заговорила:

— Вам у Нас понравилось? — спросила она, уже не первый раз делая акцент на слове «Нас».
— Да, — соврал я.
— Еще придете к Нам?
— Не думаю, — мы отошли от ДК. Девушка представилась, ее зовут Юля. — А где ваша подруга?
— Саша еще в зале, общается с пастором. Вам сколько лет?
— 24, — ответил я, прикуривая еще одну сигарету. Юля тоже потянулась к карману, достала пачку и блаженно заку­рила. Все это время мы шли в сторону остановки.
— Давайте еще как-нибудь встретимся. Можно на следующем собрании.
— Нет, не на собрании, — мы обменялись номерами телефо­нов, я посадил ее на маршрутку и вернулся к ДК. Такси уже было на месте. Я сел в него, назвал водителю адрес и поехал к Полине.

Юля написала сообщение спустя три дня. Предлагала встре­титься. Я согласился. Условились, что прогуляемся по парку. Перед этим я планировал заехать к Полине, привезти ей чего- то из еды — она все также училась готовить. Мне это льстило, потому что я думал, что делает она это из-за меня. Я накупил целую гору продуктов и приехал к ней. Тогда дома она была одна, а два ее младших брата и родители гуляли в торговом центре. Естественно, время мы не теряли.

Я лежал на постели и гладил ее ноги. Они у нее были вы­разительные, даже — выдающиеся. Ноги, как у какой-то сек­суальной голливудской кинозвезды. Их хотелось трогать. И хотелось, чтобы они трогали тебя. Ей нравилось, когда я их ласкаю, хоть она и стеснялась. Мне это нравилось, и я не стеснялся. Ноги не многих девушек вызывают у меня какие- то чувства, с Полиной было иначе. Казалось, она брала меня всем, чем только можно. В том числе ногами. Впрочем, все, что было с ней связано: ее фото, ее белье, ее запах и прикос­новения — действовали на меня, как укол в сердце: я просы­пался. Она это знала и постоянно меня как-то подбадривала, то снимками, то рассказами. При этом она буквально высасы­вала из меня все соки.

— Ты вкусный, — говорила она.
— В каком смысле?
— В смысле, когда кончаешь. Мне это нравится. — Ей это нравилось, меня это удивляло.

В восемь вечера я встретился с Юлей. Она упорно продол­жала обращаться ко мне на вы, но в какой-то момент мне все же удалось убедить ее перейти к более неформальному обще­нию. Юля много говорила. Вначале — в подробностях о том, как прошел ее день, где она была и чем занималась. В конце — красочно и эмоционально говорила о собрании.

— Если ты к Нам еще придешь, я познакомлю тебя с удиви­тельным человеком.
— С кем?
— Помнишь пастора, который проповедовал прошлый раз? — я кивнул. — С ним. Он невероятный. Помогает бедным, больным, сиротам.

Я шел и думал о Полине. И о себе тоже думал. Всех нас объ­единила секта: Полина в свое время повлияла на меня, и я по­шел на собрание, где познакомился с Юлей. При этом Юля была чем-то очень похожа на Полину. Я пока не понимал чем, но сходство было. Они даже обе не ходили в церковь, пото­му что ходили на собрания. Я же редко ходил в церковь, и в принципе не посещал секту. Кто-то из нас явно делал ошибку.

К концу прогулки я уже знал, что Юля живет одна, что она вкусно готовит, очень любит читать и засыпать на чьей-то груди. Я провел ее до дома, а она предложила зайти к ней, вы­пить чай. Пока мы ехали в лифте, у меня в кармане вибри­ровал телефон — звонила Полина, но трубку я не брал. Юля жила на девятом этаже, в однокомнатной, довольно уютной квартире. Пока она что-то готовила на кухне, я вышел на бал­кон, чтобы поговорить по телефону.

Полина спрашивала, почему я не отвечал на звонки и чем занимался. Сказал, что работал. Когда повесил трубку, стало очень грустно. Я знал, что сегодня случится. Казалось, будто я сам не отвечал за свои поступки. Словно кто-то сверху мной руководил. Наверное, такое бывает с каждым, когда возбуж­дение уже играет в крови, и ты физически ощущаешь момент приближающегося секса, уже невозможно остановиться. Та­кие ситуации оставались порезами на моем сердце. После, когда рана заживала, шрам от нее еще долго напоминал о слу­чившемся.

При этом изменять я всем сердцем не хотел. Никому никог­да не хотел.

читать книгу шрамы. они говорили, что любят меня. читать онлайн. издание плацкарт.Я вернулся к Юле. Она снова что-то рассказывала. Я не слу­шал. Очень кстати в холодильнике оказалось вино. Мы разли­ли его и начали пить. Или Юля хорошо играла, или ее действи­тельно после второго бокала сильно расслабило. Она стала еще больше говорить. Сходила в комнату, переоделась: сняла кофту и джинсы, теперь она была в майке и коротких шортах. Потом вслух читала какие-то отрывки из книг. Декламировала свои стихи. Мне они не понравились. Я пил, постепенно пьянел. В  процессе мы переместились на диван и включили ее любимый фильм Кубрика «С широко закрытыми глазами». Символично, подумал я. В какой-то момент я ее поцеловал. Она поддалась и села ко мне на колени. Сама сняла майку, под ней не было лиф­чика. У нее оказалась довольно хорошая грудь, кажется, разме­ра третьего. В сосках был пирсинг. Затем я расстегнул ее шорты и рукой залез в трусики. Лобок у нее был небрит и меня это еще больше возбудило. Я играл с ее губами и уже ни о чем не думал.

Потом я разделся, лег на постель и закрыл глаза. Тем вре­менем на сердце уже формировались очертания очередного шрама.

Утро следующего дня началось с телефонного звонка Поли­ны.

— Ты где? — спросила она.
— Дома, — ответил я.
— Я сейчас заеду.
— Хорошо.

Она приехала через тридцать минут. Вид у нее был встрево­женный.

— Как поработал? — спросила она.
— Нормально, — ответил я, заваривая нам чай.
— Весь день сидел дома?
— Да.
— Я же просила, чтобы ты меня предупредил, если пропа­дешь.
— Прости, я в такие моменты выпадаю из жизни.
— Ладно. — Мне показалось, что Полина что-то почувство­вала. Что я вру ей. Но затем, словно поняв, что я говорю прав­ду, выдохнула, подошла и обняла меня. Мне было мерзко от себя самого.
— Я тебе кое-что привезла. — Полина принесла из коридо­ра рюкзак и вытащила из него небольшой судок. В нем был яблочный пирог. — У меня вроде бы неплохо получилось. Да­вай пробовать.

С Полиной мы решили съехаться. Жить стали у меня. Я ку­пил нам новую, двухместную кровать и уже практически сми­рился с мыслью о том, что моей холостяцкой жизни пришел конец.

Полина понемногу перевозила вещи из своего большого двухэтажного дома в мою однокомнатную квартирку. Непри­вычное ощущение: пространство вроде бы постепенно, но в то же время невозможно быстро заполнилось чужими веща­ми. В ванной появилась расческа (у меня ее никогда не было), в стакане с зубной пастой — еще одна щетка, соседствующая теперь рядом с моей, второе полотенце (намного больше мо­его) на сушилке. Также квартиру заполнили женские волосы. Они, словно праздничные гирлянды, лежали на подушках, в раковине, на полу. В холодильнике стало больше еды, в по­судомойке — больше грязных тарелок. Теперь в доме всегда приятно пахло. Полиной.

С Юлей я встретился еще несколько раз. Затем перестал от­вечать на ее звонки и сообщения. Мне стоило завязать с про­шлым. Наверное, пора было начать думать о будущем.

Полина много времени проводила дома. Готовила, убирала, стирала. Выполняла, что называется, функцию домохозяйки. Мы заняли определенную социальную ячейку. Вошли в си­стему. При этом она раз в неделю, по воскресеньям, ходила на собрания. Оттуда она обычно возвращалась очень эмоци­ональная. Нередко даже заплаканная. Меня это не удивляло. Радовало одно: всегда после секты она нереально круто тра­халась. Ввиду чего это происходило, я не знаю, но мне такое нравилось.

Я же проводить время дома стал меньше. Раньше квартира была для меня местом изоляции от внешнего мира и людей, сейчас там жил еще один человек. Спрятаться было негде. По­этому в выходные дни я уходил из квартиры и где-то полдня бродил.

О возможном переезде в другую страну речь уже не шла. Напротив, эту идею Полина теперь воспринимала как «необ­думанную и импульсивную». Утром она просыпалась, цело­вала меня и говорила, что ей очень нравится жить вместе и что она никогда никуда не уедет. У меня же ее слова вызывали вопрос: правильно ли она поступает?

 

Таял снег. Начиналась оттепель. Вокруг все было в воде, грязи и дерьме. Приближалась весна. Полина радовалась это­му, как ребенок. Говорила, что скоро сможет переодеться во что-то более легкое, потому что зимняя одежда ее сковыва­ет. Вместе мы жили уже больше месяца. Жили очень хорошо, говорила она своей маме. У нас был налажен график приема пищи и интимной близости, расписан план, когда и что сле­дует покупать для большей экономии. В общем, все было дей­ствительно круто. Но однажды я поймал себя на мысли, что такая стабильность и последовательность в жизни и во взаи­моотношениях навевает на меня скуку. И чтобы хоть немного взбодриться, я снова решил сходить на собрание. Полина об этом не знала.

Я пришел в тот же ДК, в котором был прошлый раз. Зашел в зал, сел в самом конце и стал ждать начала. Помещение было полностью забито прихожанами. Повезло, что я успел занять место. Справа от меня сидела старушка, слева — парень лет двадцати. По сцене с криками бегал проповедник и говорил, что сейчас будет исцелять зрителей.

К нему на трибуну поднялось четыре человека: два парня и две девушки. Одной из них была Юля. Вокруг создалась странная атмосфера: прихожане действительно думали, что сейчас произойдет чудо, поэтому они громко охали и аха­ли, ожидая предстоящее паранормальное явление. При этом каждый из них, наверняка, надеялся, что его тоже исцелят и спасут. Все действие транслировалось на большом экране.

читать книгу шрамы. они говорили, что любят меня. читать онлайн. издание плацкарт.Я всю эту жесть начал снимать на телефон. Однако мой со­сед слева попросил выключить камеру. Я спросил, почему. Он сказал, что снимать происходящее нельзя. Я тактично послал его на хрен и продолжил фиксировать происходящее. Он больше не возникал, а напротив, встал и ушел. На освободив­шееся место тут же села какая-то девушка. Как оказалось, это была Саша.

— Смотри, — она указала на сцену, — сейчас пастор спасет Юлю.

Все четыре человека стояли с закрытыми глазами. Позади них располагались стулья. К Юле подошел проповедник, схва­тил ее обеими руками за голову, словно маятник из стороны в сторону покачал, что-то не в микрофон сказал на ухо, затем ударил ладонью по лбу. После чего она, не открывая глаз, упа­ла на стул. Ее начало трясти, будто у нее приступ эпилепсии. Все это происходило примерно в течение нескольких минут. Потом она перестала извиваться и успокоилась. Теперь она смирно сидела и смотрела в одну точку на полу.

Под громкие аплодисменты зрителей то же произошло и с другими участниками. Я был в шоке. Повернулся к Саше, что­бы спросить, что происходит, а она плакала.

— Что такое? — спросил я.
— Я за нее очень рада, — сказала Саша.

Не дожидаясь конца, я встал и ушел. Мне было страшно от того, свидетелем чего я стал.
О случившемся я рассказал Полине, но ее это никак не сму­тило. Напротив, она сказала, что это нормальная практика и что с ней когда-то такое тоже проделали. Дескать, очистили от грязи, греха и дурных мыслей.

— Почему ты туда пошел без меня? — спросила она.
— Просто, — ответил я.

Было видно, что Полину мой поход на собрание озадачил. Позже она, под разными предлогами, пыталась выпытать цель моего визита в секту, но я уходил от ответа. Однажды она сама предложила сходить с ней на собрание, но я отка­зался, ссылаясь на загруженность на работе. Когда она в оче­редной раз ушла на встречу, я написал Юле сообщение, в ко­тором предложил встретиться. Она согласилась и попросила приехать к ней.

Через тридцать минут я стоял на пороге. Когда она откры­ла дверь, из одежды на ней были только шелковые бордо­вые шорты и, слегка прикрывавшая ее грудь, короткая белая майка. Очертания сосков, которые пробивались через ткань, мгновенно сделали свое дело — я отвердел, то есть возбудил­ся. Пока я снимал верхнюю одежду, Юля на кухне делала чай. Мне показалось, что квартира немного опустела. Что-то про­пало, но я пока не понимал, что.

— Кажется, прошлый раз здесь было больше вещей, — ска­зал я.
— Да, я отдала все ненужное, — ответила она.
— Что отдала?
— Телевизор, письменный стол, кресло, диван, компьютер.
— На чем ты теперь спишь?
— Я купила себе двухместный большой матрац.
— И кому все это добро отдала?
— Я не буквально отдала, а продала. Деньги пожертвовала пастору.

Поведение Юли тоже изменилась. С виду она была чем-то подавлена, но не говорила, что произошло. Мы пили чай на кухне, большую часть времени молчали. Я предложил вклю­чить музыку на телефоне, но она попросила этого не делать.

— Почему?
— Не разрешают.
— Кто?
— Пастор.

Я задавал много вопросов, пытаясь узнать, что произошло. Рассказал ей, что был на последнем собрании и все видел. Спрашивал, что с ней случилось на сцене. Она молчала. Такое чувство, будто боялась раскрыть рот и выложить правду. Тем временем кухню заливал теплый солнечный свет. Весна по праву заняла свое место во времени года и вносила кор­рективы в окружающий мир, вид которого хорошо откры­вался с девятого этажа.

Сменив тему, Юля начала рассказывать о друзьях, учебе и том, что хочет поскорее найти работу, потому что срочно нужны деньги. А я все думал, что успело измениться за то ко­роткое время, пока мы не виделись. Затем она повела меня в комнату. На полу лежал большой, застеленный простыней матрац.

— Сейчас вернусь, — сказала Юля.

Я разделся и лег. Юля вернулась через несколько минут. Из одежды на ней уже не было ничего. Она легла рядом. Начала меня целовать и трогать волосы. Затем сползла ниже и стащи­ла трусы. Полина в это время была на собрании, Юля снова оказалась на мне. Весна вносила свои коррективы.

Я вернулся домой около девяти часов вечера. Полины еще не было. Написал ей сообщение в мессенджере, но оно оста­лось висеть непрочитанным. Позвонил, но и трубку никто не взял. Позже мне на телефон пришло смс: «Дома буду утром. Не волнуйся». Я еще раз ее набрал, но ответа по-прежнему не было. Тогда я поужинал и в одиночестве лег спать в холодную постель.Домой Полина пришла в одиннадцать утра. Я в это время сидел за письменным столом, работал. Она без слов вошла в комнату, как была, в ботинках и верхней одежде, и уже в ком­нате стала раздеваться. Сняла обувь, куртку, свитер, джинсы, носки, трусики и лифчик. Затем также молча подошла ко мне.

— Прости меня, — сказала Полина.
— За что? — спросил я.
— Ты голодный? Ничего не ел? Я сейчас приготовлю за­втрак, — она хотела меня поцеловать, но я отстранился. Мой вопрос так и остался без ответа. Вещи, которые Полина сни­мала и тут же бросала на пол, она собрала, часть из них от­несла в коридор, а часть — бросила в стиралку. Затем отпра­вилась готовить еду.
— Где ты была? — проговорил я, когда зашел в кухню. Поли­на взбивала яйца для омлета. Из одежды на ней по-прежнему ничего не было.
— У подруги.
— У какой подруги? И почему ты не отвечала?
— Пожалуйста, ничего не спрашивай. Я позже сама все рас­скажу.

Омлет я есть не стал. Полина его так часто готовила, что на него у меня начала развиваться аллергия. Я выпил чай и вернулся к работе. Полина приняла ванну и легла спать. День только начинался.

Поработать так и не удалось, меня постоянно что-то отвле­кало: вначале сообщения Юли, которая приглашала к себе, затем стоны соседки сверху, которую, видимо, средь бела дня кто-то имел. В мыслях была одна похоть, формировавшая разные образы, и чувство недосказанности, за последние не­сколько дней всецело охватившее меня, а также людей вокруг. Ни ехать к Юле, ни сидеть дома не хотелось. Когда я закрыл за собой входную дверь, Полина еще спала. Я снова шел на собрание.

В ДК по обыкновению было полно людей. До начала ме­роприятия оставалось двадцать минут. Чтобы хоть немного прояснить ситуацию, я решил испытать все то, через что про­ходили многие прихожане — я решил спастись. Вернее, ис­целиться. В зале я нашел Сашу и попросил проводить меня к тому, кто здесь всем заправляет. Она повела меня через длин­ный коридор за кулисы, где я встретился с человеком, имя которого при мне никто ни разу не называл, а сам он пред­ставился как пастор.

Он спросил о моем возрасте, семейном положении и, между делом, о профессии. Я сказал, что работаю администратором в ресторане. Затем пастор сказал, чтобы я сел в первом ряду, в центре, дескать, так ему будет проще выделить меня из тол­пы. Саша все это время стояла неподалеку и ждала, пока мы закончим разговор.

— Что тебе сказали? — спросила она, когда мы возвраща­лись в зал. 
— Чтобы я сел в центре первого ряда, — сказал я.
— Хорошо, — ответила она, а я так и не понял, что в этом хорошего.

История повторилась: по сцене бегал мужик, который всех призывал спасаться и любить друг друга, ибо в любви, якобы, — истина. Вначале к нему на сцену поднялись несколько девушек: пастор провернул с ними ровно те же манипуляции, как про­шлый раз с Юлей. Будто прикинувшись ментальным магом, он выставил вперед руку, ладонью к залу, и начал кого-то искать. Обследовав таким методом аудиторию, он ткнул пальцем на меня. Публика аплодировала, пока я поднимался на сцену. Тем временем в кармане вибрировал телефон — звонила Полина.

Я стоял напротив пастора. Он велел смотреть ему в глаза, а сам держал меня за плечи и из стороны в сторону понемно­гу раскачивал. Все это происходило под громкие завывания восторженного зала. Потом он что-то сказал мне на ухо (что именно, я не запомнил) и ладонью закрыл глаза. После чего ударил по лбу. И я уснул.

читать книгу шрамы. они говорили, что любят меня. читать онлайн. издание плацкарт.Проснулся уже в своей постели около шести часов вечера. Как попал домой и сколько проспал, не знаю. Полина была в кухне, она там с кем-то хохотала. Смех нашего гостя пока­зался мне довольно знакомым, поэтому я встал с постели и пошел посмотреть, кто пришел.

— Присаживайся, — улыбаясь, проговорила Юля, наливая в бокал вино.
— Да, садись. Выпьем, — предложила Полина.

Я замер на пороге. Рот отказывался выговаривать слова. Ко мне подошла Полина, взяла за руку, завела в кухню и, словно ребенка, усадила на стул возле обеденного стола. Юля поста­вила передо мной бокал.

— Пей, — сказала Полина.

Я выпил.

— Показала Юле твои последние статьи. Говорит, ей нра­вится, — проговорила Полина, усаживаясь на подоконник.
— Да, действительно, очень интересно. Особенно статейка о проститутках.
— Ладно, — наконец выговорил я, — что происходит? — Девушки вели себя абсолютно непринужденно. Так, будто ни­чего не произошло. Со стороны могло показаться, что к нам в гости пришла подруга, с которой мы знакомы сто лет.
— Помнишь, когда я не ночевала дома? Я тогда была у Юли, — начала Полина.
— Она приехала ко мне, после того, как ты ушел. Мы всю ночь пили и обсуждали наши отношения, — подтвердила Юля.
— Ваши отношения с кем? — спросил я.
— С тобой, — в один голос сказали девушки.
— Я знала, что ты время от времени ездишь к Юле. Она мне все рассказывала.

Юля снова разлила по бокалам вино. Мы выпили.

— Ничего страшного не произошло. Не переживай. Мы же подруги, — успокаивала Полина.

Словно гвоздями прибитый к стулу, я неподвижно сидел и слушал. Такое чувство, будто израсходовав все объяснитель­ные слова, я молча ждал обвинительный приговор, в мыслях готовясь к самому худшему.

— Выглядит, — резюмировал я, — как тайный заговор.
— Ничего подобного, — объясняла Юля, — просто такое случается, когда две бабы влюбляются в одного мужика. Тебе разве не знакомо это чувство? Зачем кого-то делить, если можно все организованно решить?

Позже девушки рассказали, что моя жизнь на протяжении последних месяцев была полностью под их контролем. Каж­дая была в курсе того, чем я занимался с одной и чем — с другой. При этом обе не считали мои блядские похождения изменой. Они говорили, что любят меня. Не могу сказать, что во мне хранилось хоть сколько-нибудь уверенности в их сло­вах. Выглядело все очень сомнительно.

Мне сложно представлялся сценарий будущей жизни. Но этот сценарий хорошо представлялся Полине и Юле, которые говорили, что теперь мы сможем жить вместе, вместе ходить на собрания и, в общем-то, станем по-настоящему счастливы.

Полина откуда-то знала, что вчера я был на собрании, и что пастор меня исцелил. При этом Юля сказала, что теперь мне нужно пожертвовать в Храм определенную сумму денег. Я спросил, о какой сумме идет речь, но она не ответила, а толь­ко сказала, что взносы предстоит делать несколько раз.

— Тебе сообщат, что и куда отправлять. Вначале нужно по­жертвовать совсем немного, затем уже чуть больше. Я тоже через это прошла, — рассказывала Юля. Также она назвала вещи, которые недавно продала, чтобы перечислить пастору необходимую сумму денег.
— А я и сейчас жертвую, — заявила Полина. — Мы все жертвуем, нам же нужно как-то помогать пастору.

О том, что Полина кому-то что-то жертвует, я не знал, как и о том, что прихожане в принципе систематически перечис­ляют деньги в секту. Такой исход мне не особенно нравился, о чем я и сообщил девушкам. Но они сказали, что пожерт­вовать придется. Дескать, как можно воспользоваться услу­гой и не заплатить за нее. Наверное, чтобы выглядеть более убедительно, они рассказали мне о людях, которые для того, чтобы заплатить за исцеление даже брали кредиты в банке и продавали недвижимость.

— А тот, кто отказывался платить, и, таким образом про­являл неуважение к пастору, попадал в черный список, — устрашала Юля.
— И что дальше? — спрашивал я.
— Мы не знаем, — в один голос говорили девушки.

Вступать с ними в конфронтацию и что-то доказывать, я не собирался, поэтому спустил разговор, что называется, на тормозах, заявив, дескать, что условия принял, деньги пере­числю.

Тогда пазл сложился в единую картину. Только в тот момент я осознал, что произошло. Секта — огромный движущий­ся механизм, работу которого обеспечивают тысячи живых шестеренок, находящие и заманивающие под разными пред­логами на сектантские собрания людей. Алгоритм простой: человек приходит на встречу в «Храм», знакомится с его участниками, заводит с кем-то дружбу или даже отношения, начинает верить маячкам, рассказывающим различные ми­стические истории об исцелении, рано или поздно, попадая под гипноз, вроде как исцеляется, но становится спонсором или должником. При этом система безотказно работает толь­ко на тех, кто всю информацию и все события, разыгранные пастором, принимает за чистую монету. В свою очередь маяч­ки — это люди, работу которых невозможно предсказать, ибо действуют они всегда по разным сценариям. Иногда даже по необычным.

Я уже был изрядно пьян, когда понял, что нужно делать. Проснувшись утром, я оказался абсолютно не готов к новому дню и итогам, пришедшим вместе с ним. Что было вчера ве­чером — я не помнил, но отчетливо понимал, что происходит сейчас. А еще я впервые в жизни знал, что будет дальше.

На часах было девять вечера. Я сказал девушкам, что схожу в магазин за выпивкой.

— Иди, — сказала Полина, — а мы пока примем душ.
— Вместе, — подтвердила Юля, и они обе начали громко смеяться.

Я оделся и вышел из дома. Телефон с собой я решил не брать, и денег взял не шибко много. На улице снова шел снег. Вдоль своего двора я прошел через детскую площадку. Потом свернул за девятиэтажный дом, по узкой аллее прошел мимо еще одной высотки, в подъезде которой жила бывшая девуш­ка. Затем преодолев неосвещенный парк, вышел к дороге, до­брался до первой общественной остановки, сел и стал ждать. Мимо проезжали десятки машин, кто-то спешил на работу, кто-то домой, кто-то на тот свет. На остановке нас было двое: я и бездомный, который что-то усердно искал в мусорке. Я его окликнул.

 — Эй, — сказал я.
— Че? — ответил тот, не переставая копошиться в бетонной урне.
— Держи, — я протянул ему пятьдесят гривен. Не знаю, до­статочно ли этой суммы для выживания, тем более во вре­мя дикого холода и снегопада, но это были практически все деньги, которые у меня имелись с собой. В кармане осталась только мелочь, чтобы расплатиться в транспорте. Бездомный обернулся, резко выхватил деньги, положил их во внутрен­ний карман своего грязного пальто, после чего вернулся к прежнему занятию.
— Угу, — промычал он, видимо, в знак благодарности.

Пожелав бездомному удачи, я сел в подъехавший к останов­ке сырой, пустой и холодный автобус. Водитель, когда я за­брался в салон, сказал, что едет на вокзал. Я сказал, что это хорошо, мне туда и нужно. Он завел мотор, и мы поехали. На улице продолжал сыпать снег. Синоптики прогнозирова­ли стремительное ухудшение погодных условий, а спасатели рекомендовали не выбираться из дома без особой необходи­мости.


Текст: Павел Ильич. Иллюстрации.

Поддержите автора рассказа и сделайте вклад в развитие издания «плацкарт».

Это позволит нам создавать новые тексты, экранизации произведений, подкасты и переводы уникальных литературных артефактов.

ПриватБанк: 5363 5420 6001 3282

Монобанк: 5375 4141 1405 3506

Спасибо.