ИСТОРИЯ ОДНОГО РАССТРОЙСТВА: «ГРУППОВЫМ ПЕТТИНГОМ СОГРЕВАЛИСЬ В ЛЕДЯНОЙ ФЕВРАЛЬ»

плацкарт. издание. читать онлайн.

Если у человека болит горло и заложен нос, нужно идти к врачу. Доктор скажет, что происходит: возможно, дело в сезонной простуде, а возможно — в аллергии. С психикой работает тот же принцип. Симптомы пограничного расстройства личности[*] не всегда поддаются анализу. Например, человек, больной ПРЛ, нередко причиняет себе боль: как физическую, так и душевную. Но вследствие чего это происходит, он не понимает, поэтому изо дня в день занимается саморазрушением.

Героиня нашего материала — человек с непростой судьбой. В ее жизни было если не все, то многое: литература, любовь, наркотики, групповой секс и порезы. Обо всем этом она рассказала «плацкарту», предварительно попросив скрыть свое имя. Вместо него она призывает желающих обратить внимание на свое творчество.

Мы публикуем монолог героини и акцентируем внимание: редакция издания не поддерживает образ жизни девушки и ни к чему не призывает читателей.


плацкарт. издание. читать онлайн.


Мне двадцать три года. Половую жизнь начала в семнадцать. Первый оргазм испытала в десять. У меня было около восьмидесяти партнеров. Треть из них — женщины.

Все началось с ковра. В солнечный день мы просто валялись на нем с подругой детства. И я, наверное, уже никогда не вспомню, как додумалась до того, что тогда предложила. Я не вспомню самое первое прикосновение к себе и не вспомню, как долго это продолжалось. Но я никогда не забуду ощущение, когда в животе комом запылал огненный шар, а через секунду лопнул и растекся по всему телу (речь идет об оргазме, — ред.). После я перевернулась на живот и уставилась в телевизор. Потом убежала в туалет —  мне ужасно хотелось писать. Тогда мне было страшно. После этого я не трогала себя месяц.

Второй раз произошел на даче. В доме на первом этаже. И именно вторая попытка запустила замкнутый круг постоянного желания себя касаться и последующего стыда за это.

Через семь лет я потеряла девственность. С моим первым партнером я год была в отношениях, а после скандального расставания по моей инициативе легла под тридцатидвухлетнего мужика. Второй партнер дал старт череде партнеров разного возраста, пола и социального статуса. После него я соблазнила трех десятиклассниц и еще одну девятиклассницу с характером, что называется, «оторви и выбрось».

За пару месяцев до своего совершеннолетия я поехала в зимний лагерь. Людей в отряде было много. Тем не менее, муки выбора меня не донимали. Я просто миксовала.


Групповой прилюдный петтинг был нашим лучшим способом согреться в ледяной февраль. 


Я сама основала этот тайный клуб и мне самой же пришлось себя в него принимать. И это было больно. Буквально в первый же вечер я осталась в комнате с двумя парнями. Две пары рук, два языка и один голос внутри меня, орущий «шлюха». Вместо ужина я рыдала и сбивала костяшки рук о каменную стену старого здания. В следующие сутки я не произнесла ни слова. Мне было больно как никогда. И это было то, что нужно.

После школы я уехала учиться во Львов. Начала пить, курить, нюхать и продолжала пополнять свой послужной список. У меня для этого был университет, общежитие, литературная тусовка и куча случайных знакомых. Я соблазняла, трахала, влюблялась, меня бросали, я бухала, резала руки, устраивала истерики, снова соблазняла. Это было бесконечно, людей становилось все больше, старые порезы не успевали браться коркой, как появлялись новые. На коже были язвы от амфетамина, печень грозилась отказать.

Практически сразу после того, как я переехала, в моей жизни появился настоящий «взрослый» групповой секс. Чаще всего срабатывала вариация ЖМЖ. МЖМ я переносила тяжелее, но и эффект был ярче. Главной целью была боль и чувство использованности. И у меня отлично получалось. Истории были разные:

— Тройничок в лесу за общежитием с подругой и ее парнем.

— Оргия с одногруппницей, ее знакомым, у которого до меня были только парни, и моим любовником-натуралом.

— Что-то непонятное с другом-бисексуалом и еще двумя совершенно незнакомыми мне мужчинами двадцати и тридцати шести лет. Тут я была в основном наблюдателем. Меня трахнули всего раз. Они были больше заинтересованы друг другом.

Смотри также буктрейлер к книге о любви, журналистике и изменах Павла Ильича «Шрамы».

И почти всегда мне было плевать на качество секса и количество оргазмов. Главным было не это. Убивать себя было интереснее, чем заниматься сексом, но секс был отличным способом себя убивать. Как и чувствовать себя желанной, важной, красивой и классной. Я влюблялась почти во всех, с кем спала, рассыпалась перед ними в пепел, оставалась одна и впоследствии искала новых людей, которые бы помогли утолить боль.

В середине третьего курса я взяла академический отпуск и переехала домой. Я пыталась себя спасти. У меня даже начало получаться, а потом я подала заявку на свой первый рэп-баттл. Тусовка была чисто мужская, из-за чего я вернулась к тому, от чего сбежала со Львова. Я ездила по городам, выступала, на нервной почве нажиралась до почти бессознательного состояния. Каждая такая поездка заканчивалась изнасилованием по моему согласию. Я насиловала себя сама с помощью других людей. Меня рвало, я вырубалась, меня будили и продолжали трахать.

Пограничное расстройство личности. Так называлось то, что я почти пять лет считала нимфоманией или просто любовью к блядству. Так назывался диагноз, который психиатр поставил мне летом 2018 года.


плацкарт. издание. читать онлайн.


Через пару месяцев я согласилась на тройник с маминой подругой и ее любовником: ей было около сорока лет, ему — под пятьдесят. Никого из них я на самом деле не хотела. В принципе, нехватки секса я тоже в тот период не испытывала. Я просто недостаточно страдала. Мне нужно было это срочно изменить.

Сначала мы с ней пообедали в ресторане. Ели фрукты, пили шампанское. Я нервничала, но виду не подавала. Это стало заметно уже в комнате дорогого отеля, когда я от страха перепробовала весь алкоголь, который там был.

Женщина с восхищением смотрела, как легко я делаю горловой минет ее любовнику и как умело довожу ее саму до оргазма. Я перепила. Под алкоголем мне казалось, что меня используют и пока я не выполню то, ради чего пришла, меня не отпустят. У меня началась паранойя. Меня пытались успокоить, дали денег на такси. Водитель привез меня в общежитие к человеку, с которым я тогда была в свободных отношениях. 

По дороге я зашла в аптеку, где купила самый большой шприц и пузырек спирта. Мне нужно было что-то с собой сделать. Последнее, что я помню, как пыталась вытереть кровь в туалете. Еще помню, что порезов было ровно десять.

Утром я проснулась аккуратно перебинтованной и с ранкой на пальце. Мне обработали раны и измерили сахар. Этот человек заботился обо мне. Позже мы вместе поехали сдавать последний экзамен. Домой возвращаться было страшно. Когда мама размотала бинт, под ним была сине-желтая гематома. Я толком ничего не смогла объяснить.


Я пообещала себе, что больше никогда не буду использовать секс как способ саморазрушения. 


Мне и не пришлось.

Осенью я начала встречаться с тем самым человеком из общежития. Я была счастлива, как никогда, но меня постоянно что-то тревожило. Я напивалась, устраивала истерики, все время пыталась куда-то сбежать и что-то с собой сделать. И понятия не имела, почему так происходит. Мне просто было это нужно. Через полгода он не выдержал и ушел. Я наглоталась таблеток и попала в острое отделение психиатрии. Там было страшно. Крики, вонь, вместо туалета — ведро посреди палаты. Я никогда раньше не видела ничего страшнее. 

Я пробыла там три дня, а когда вышла, пообещала себе, что обязательно начну жить нормально. И мне пришлось. Я поменяла несколько терапевтов, первые месяцы продолжала срываться, делала больно себе и близким людям, не давала покоя бывшему. Но впоследствии нашла действительно хорошего психолога. Она работала со мной почти бесплатно.

Читай репортаж с БДСМ-спектакля, где публика с улыбкой наблюдала, как истязали девушку.

Спустя три месяца я сказала ей, что это наш последний сеанс. Мне стало гораздо лучше, но при этом я еще никогда не чувствовала себя так плохо. Раньше, когда я ощущала эмоциональную пустоту, спасалась болью. Сейчас же меня подлатали и теперь я этого не умею. Теперь я не чувствую вообще ничего, кроме раздражения к людям.

Я ненавижу их бессмысленную мотивацию, одинаковые цели и стремления. Я боюсь слиться с ними в своем новообретенном благополучии. Теперь во мне развился еще один страх — выйти из зоны благополучия. Я боюсь себе навредить, но погибаю без этого. В меня вселили гармонию, спокойствие, уют и стабильность, но я так и не научилась с этим жить. Мне хочется бежать от этого дерьма так далеко, насколько это возможно, но меня начинает трясти, когда я пытаюсь сделать шаг.

Я не хочу знать, где, кем и с кем я буду завтра.


Иллюстрации. Источник: «плацкарт»