ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ: «ВСЕ, ЧТО МЕНЯ БЕСПОКОИТ — ЭТО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО»

чарльз буковски. интервью. читать. плацкарт.

В августе 1981 года на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне режиссер Марко Феррери презентовал фильм «История обыкновенного безумия». Картина снята по мотивам рассказа, вошедшего в сборник «Эрекции, эякуляции, эксгибиции и вообще истории обыкновенного безумия» Чарльза Буковски. Незадолго до этого журналист Элиза Леонелли встретилась с автором и поговорила с ним о пьянстве, писательстве, «Женщинах» и книгах.

Мы продолжаем изучать и транслировать труды самого противоречивого писателя XX века. плацкарт перевел текст Леонелли и впервые публикует его на русском языке. Автор перевода — Анна Ненашева.

Здесь вы можете ознакомиться с дополненным изданием «Записок старого козла» и сборником стихотворений «Люди похожи на цветы в последнюю очередь».

чарльз буковски. интервью. читать. плацкарт.

Вы просите называть вас Хэнк, почему не Чарльз?

— Хэнк — сокращенно от Генри. Мое настоящее имя. Чарльз — псевдоним. Мама с папой всегда кричали мне: «Генрииииии, обед готов!». Так я шел обедать. Они выбивали дерьмо из меня перед или после того, как я поем. Обед всегда приносил плохие новости. Поэтому, когда я решил писать, то сказал: «Меня уже тошнит от имени Генри. Это плохая примета». Поэтому я взял имя Чарльз. Чарльз Буковски звучало неплохо. Будь я Генри Буковски — ничего бы не получилось. Я бы до сих пор голодал. Вокруг слишком много петель. Генри был словно лихорадочным. Пока Буковски лихорадило, Чарльз шел уверенно. Хорошее получилось имя.

Буковски польская фамилия, вы родились в Германии, но вы американский писатель. Как так случилось?

— Буковски — польская фамилия. Видимо, какой-то поляк эмигрировал в Германию около 1780-го года. С того времени моя семья обосновалась в Германии. Мой папа родился в городке Пасадена. Штат Калифорния. У родителей немцев. Он служил в американских войсках и воевал в Германии во времена Первой мировой войны. Там он встретил маму — и у них родился я. Я переехал в Штаты в 1923 году. Мне было три года. Я — американец с немецкой кровью. Когда я приезжаю в Европу я чувствую ее (немецкую кровь. — Авт.). Хотя, возможно, это просто мое воображение.

Читай также рассказ о девушках, сексе и литературе: «Женщины, которым я изменял».

Почему вы поселились в этом доме в Сан Педро?

— Это тихое место, где меня никто не беспокоит. Я должен был купить дом и заплатить налоги. После многих лет нищеты, европейские гонорары набросились на меня все и сразу. В Америке лучше потратить свои деньги самому, иначе их у тебя заберет государство. Никто не любит прожигать деньги после того, как получил их. Особенно, если раньше их вообще не было. Первое, что я купил — дом, потом BMW, оставшиеся деньги ушли на списание налогов. Мне нужно было изменить стиль. Я привык жить в однокомнатной квартире Восточного Голливуда. Поэтому новое окружение было необычным для меня. Сначала я думал, что оно меня разрушит, потому что я не привык к пространству. Я думал, что перестану писать, ведь я плохой писатель. Но ничего не произошло — я продолжал писать каждую ночь.

Как вы стали писателем?

— Я начал писать в 13 лет. Я был в больнице, потому что у меня был экстремальный случай угревой болезни — по всей коже вылезали фурункулы, с этим ничего нельзя было сделать. Кажется, именно это заставило меня думать о вещах, о которых в том возрасте много думать не принято: о боли и жестокой реальности. Я получил хорошее раннее образование. Никогда не учился в колледже. Имел сотни работ, самых разных и самых худших профессий. В зрелом возрасте тяжело пил много лет подряд. В конце концов, у меня начались кровоизлияния. Кровь шла из моего рта и моей задницы. Я должен был умереть. Меня привезли в благотворительное отделение для больных, и ждали, пока я умру. Но я не умер. Я вышел из госпиталя, нашел работу водителем грузовика и начал писать стихи. До этого момента я писал 10 лет назад. Я написал все эти поэмы — и не знал, куда их отнести. Я вслепую выбрал первый попавшийся Техасский журнал и отправил их все туда. Я думал, что разозлю какую-то старую женщину, и она отправит мне их обратно. Вместо этого я получил от этой женщины огромное письмо, в котором она называла меня гением. Она приехала ко мне в гости. Мы познакомились и поженились. Потом оказалось, что она миллионерша. Это плохо. Спустя два года она со мной развелась, и я был этому рад. Позже я встретил другую женщину — Фрэнсис, у нас появился ребенок. Сейчас моей дочери 16-ть, она гениальна. Только окончила старшую школу.

Благодаря книге «Женщины» вы обрели репутацию бабника и шовиниста. Что скажете?

— Я — плохой любовник. Я не трахал женщин десятками. Но когда я начал писать книгу «Женщины», мне нужно было некое «исследование». Я решил, что должен встретиться с большим количеством женщин. Я делал это целенаправленно, закрывал дверь, прыгал в постель и трахался. Но я не чувствовал удовольствия. Я не очень хороший любовник. Меня это не очень интересует. Это в какой-то степени однообразно. Это тяжело. Люди, которые называют меня шовинистом, не знают всей проделанной мною работы. Они знают меня лишь по слухам. Если бы они прочли все мои тексты, то знали бы, что я люблю женщин почти так же сильно, как себя. Женщины — довольно милые существа.

буковски. интервью читать. плацкарт.
Арт: Анна Ненашева

Итальянский режиссер Марко Феррери только закончил фильм, основанный на одном из ваших рассказов «История обычного сумасшествия». Как вы к этому пришли?

— Не знаю. Это было внезапно. После подписания контракта, мы с Марком Феррери и Беном Газзара пили и разговаривали так, будто знаем друг друга уже много лет. Я думаю, так происходит всегда. Люди просто встречаются и разговаривают. «Черт побери, давай сделаем. Это не так уж и сложно!». Я верил в Феррери — он очень человечный и теплый. Я не видел ни один из его фильмов. Просто он понравился мне с первого взгляда.

Знакомься также с откровенным рассказом о любви и девушках — «Шрамы».

Вы постоянно пили. Калифорнийское бургундское и пиво. Даже когда мы пришли сюда. И в ваших книгах вы постоянно пьете. Почему?

— Ох, алкоголь! Слушай. Я всю жизнь был бедным работягой. Были моменты, когда денег совсем не было, женщины не интересовались мной. Я просто сидел в четырех стенах, размышлял, где взять деньги на аренду и еще один прием пищи. Когда все очень-очень плохо, алкоголь — единственная вещь, которая может задешево исполнить твою мечту. Сейчас я больше не бедняк. Но, в общем, ничего не изменилось — человеческая раса по-прежнему не самая лучшая. В одном своем стихе я сказал:

«Человечество — ты с самого начала облажалось.
Лишь показалось, что все было растрачено.
Совсем не жизнь меня беспокоит.
Все, что меня беспокоит — это человечество.
Меня не беспокоят деревья, не беспокоят коты,
Солнце — меня не беспокоит.
Меня беспокоит лишь то, что человечество
С самого начала облажалось.
Но я буду выше,
Я обязательно начну избавляться от этого.
От этих товарищеских отношений, в которых живу.
Они не волнуют меня совсем».

Звучит пессимистично. Вы считаете, что наше общество безнадежно. Чего вы добиваетесь своими текстами?

— Ничего. Я как паук, плетущий свою паутину. Это все, что я могу сделать. Все, что мы делаем, исходит от наших природных инстинктов. Мы даже не знаем, почему это делаем. Если бы знали — не делали. Стремление разрушительно. Я не верю в контроль, не верю в обучение. Я верю: случается то, что случается. И я живу с этим. Чтобы подытожить в двух словах: не пытайтесь. Это действительно работает. Я до сих пор, несмотря ни на что, нахожу причины для огромной радости. Не знаю, почему, но просыпаясь по утрам, я чувствую себя охрененно хорошо. Это просто внутреннее ощущение.

Это правда, что вы больше известны в Европе, чем в Штатах?

— Определенно! В 60 раз! Почему? Мне нравится думать, что европейская цивилизация на 300 лет впереди в культуре, знаниях, интуиции, вине, милосердии. Во всех этих вещах. Потому что все началось оттуда. Они первыми ощутили реальность. Здесь, в Америке, мы до сих пор остаемся вульгарными, мы остались тупыми, не до конца понимаем, куда нас черти занесли. Думаю, в Европе, семя, посаженное в землю, проросло. А здесь земля осталась бесплодной.

Какая ваша книга вам больше нравится?

— Не знаю. Всегда отвечаю, что последняя. Какую книгу я написал последней? Не помню. Я вовлечен в ту, которую пишу сейчас. Называется «Хлеб с ветчиной». Начинается с моего первого воспоминания о Второй мировой войне. Вся книга — автобиографична. Я лишь добавил немного выдумки, чтобы ее оживить. Но совсем немного. Мой стиль очень простой и прямой. Как фото, которое вы только что сделали — показывает случившееся без лишних высказываний. Сказано то, что сказано. Больше ничего не нужно. Мои стихи более эмоциональны. В них я позволяю себе немного больше. В прозе же я крайне прост.


Перевод: Аня. Редактура: Паша.