ПАВЕЛ ИЛЬИЧ: РАССКАЗ «ИЗНУТРИ»

изнутри. рассказ. читать онлайн.

изнутри. рассказ. читать онлайн.
Фото: inst.: ph.marine_shendrik

Одно время я жил по соседству с мясником. Как-то я услышал, как он своей матери жаловался, что место в супермаркете, куда он хотел устроиться раздельщиком туш, занял кто-то другой. Его это сильно расстроило.

— Ты же знаешь, я мечтал, — говорил он.

— Ну, может, через время появится еще одно место — пойдешь туда, — успокаивала мать.

— Появится…, когда это будет?…

Если мечты человека отображают его внутренний мир, то у этого парня должна быть весьма и весьма «насыщенная» жизнь. Ну, ладно.

Странные соседи преследовали меня на протяжении всего времени, пока я жил в съемных квартирах. У меня не было времени подбирать жилье и тщательно определять, с кем же я буду соседствовать. Квартиры арендовал через риелторов, задача которых, как водится, — впаривать. С чем некоторые из них неплохо справляются. Как-то судьба свела меня с человеком, который, в общем-то, никак не отличался от других людей его профессии — он прекрасно расхваливал место, в котором я мог бы жить. Коробка, которую он сдавал, находилась на четвертом этаже пятиэтажного дома.

— Здесь хороший район, транспортная развязка, рядом магазин и аптека, — говорил он. — В доме живут в основном пенсионеры, но они непротивные: слева пожилая семья, по диагонали — восьмидесятилетняя бабка. Напротив квартиру арендует одинокий мужчина средних лет. Если решишь остаться здесь, то хорошим бонусом станет соседка сверху — на пятом этаже живет сочная молоденькая деваха, — риелтор улыбнулся и продолжил расхваливать апартаменты. — В общем, если не будешь громко слушать музыку после десяти вечера, пенсионеры это сильно не любят, — все будет окей. Кстати, под нами пока никто не живет. Тоже моя квартира, сдаю. Могу показать, если интересно.

— Не нужно, – сказал я, и заплатил за первый и последний месяц аренды.

Соседи оказались действительно хорошими людьми. За исключением одинокого мужчины из квартиры напротив. Как-то я возвращался домой поздно вечером, когда возле своего подъезда увидел разноцветные сияния маячков: во двор съехались четыре полицейские машины, а еще небольшой микроавтобус с вооруженными силовиками, — все в касках, бронежилетах и с автоматами.

Попасть в подъезд я не мог — периметр оцепили полицейские, а для убедительности еще перевязали желтой лентой, словно события разворачивались в каком-то американском боевике с Брюсом Уиллисом или Джейсоном Стэйтемом.

— Что происходит? — спросил я у одного из полицейских.

— Ты из этого дома? — ответил тот вопросом на вопрос.

— Да.

— Мужика одного берем.

— Какого?

— Серийного убийцу.

Как позже выяснилось, этим мужиком был мой сосед. Через несколько минут его, в сопровождении вооруженных копов и кинологов, вывели из подъезда под руки два силовика. Соседа посадили в одну из полицейских машин. Увезли его под громкие звуки сирен и шипения полицейских раций.

Когда я поднялся на свой этаж, дверь в квартиру соседа ставили на место двое мужчин в штатском. Из помещения слышались чьи-то голоса:

— Переверни диван, из тумб и шкафов вытащи все вещи. И унитаз проверь. А мы пока всю эту хуйню начнем фотографировать и записывать, — проговорил кто-то изнутри.

— А что хоть ищем?

— Все: оружие, наркотики, вещи жертв. Что найдешь — все твое, — после реплики послышался чей-то хохот.

Оперативникам действительно свойственно копаться в чужом дерьме, подумал я.

Топот на лестничной площадке и раздражающий смех полицейских продолжался еще несколько часов. Потом они ушли, кое-как закрыв квартиру, двери которой изначально были выбиты, словно зубы каннибала в тюрьме. Я все это время наблюдал за ними в дверной глазок.

Утром город разделился на два лагеря: на тех, кто обсуждал ночное задержание, и тех, кому на него было абсолютно плевать. Я был в первом.

В общественном транспорте и на работе, в очередях и интернете говорили только о серийном убийце. Ничего кроме горожан не интересовало. Шумиху поднимали национальные и региональные средства массовой информации. Когда я выходил из подъезда утром, на часах было 7:45, — возле дома уже толпились операторы и корреспонденты.

В обед интернет-каналы публиковали новости с такими заголовками:

«Маньяк, терроризирующий город два месяца — пойман»

«Убивал и насиловал: ночью силовики задержали опасного преступника»

«Маньяку, за серию убийств, грозит пожизненное заключение»

Новость была следующей:

«Опасного маньяка, который за два месяца убил, изнасиловал и ограбил восьмерых девушек, сегодня ночью задержали. Мужчина выбирал жертв согласно определенному типажу: девушки в возрасте от шестнадцати до двадцати лет, светловолосые, выше среднего роста. Как правило, нападения совершал в ночное время суток. Тела жертв были найдены местными жителями в разных районах города.

Чтобы поймать тридцатипятилетнего ранее судимого местного жителя, копы подключили экспертов, которые составили психологический портрет убийцы. Именно по нему правоохранителям удалось задержать маньяка.

— У нас был фоторобот и психологический портрет. Каждый день убийцу искали порядка двухсот человек, среди которых: кинологи с собаками, оперативники и военные. Ночью его задержали. Сейчас он находится в следственном изоляторе, дает показания, свою вину полностью признал. Ему грозит пожизненное заключение, — рассказали в городском управлении полиции».

Первая девушка пропала десятого сентября. Этому событию изначально никто не придал значения. Люди в мегаполисе — пыль, что стоит маленькому человеку потеряться в большом городе? У нас часто кто-то исчезает, две недели о человеке ничего неизвестно, а потом он неожиданно всплывает в реке — труп с отрезанной головой находят дети, купающиеся на центральном городском пляже.

И снова:

«Труп парня, пропавшего две недели назад, нашли на пляже дети»

Исчезновение первых трех девушек никого толком не насторожило. Горожане отнеслись к информации об убитых с пониманием, однако значения особо не придали. Ситуация стала разгоняться, когда была найдена уже пятая жертва — семнадцатилетняя девушка. Люди подумали: «А ведь действительно, следы преступлений одинаковые: убивает, насилует, грабит». Стали писать об этом в социальных сетях. Создали даже группу, куда сбросили фоторобот негодяя с призывом найти его и линчевать. Но поиски должного результата не давали — количество жертв росло.

Сосед не особенно тщательно готовился к преступлению. У него не было системы или плана. Сосед довольствовался импульсом. Если он встречал на своем пути девушку, подходящую под типаж — он бил ее по голове тяжелым предметом и оттаскивал в кусты. После чего наматывал на свои большие ладони с толстыми пальцами и изуродованными ногтями жгут. Душил несчастную, а уже потом, когда она остывала, снимал с нее одежду. Белье жертвы он всегда забирал с собой. Затем насиловал. Насиловал. И насиловал.

Сложно представить, какое в тот момент он получал удовольствие. Вряд ли его можно сравнить с удовольствием, которое мы получаем во время занятия сексом. У соседа, скорее всего, в момент соития происходил какой-то более важный процесс. Он не то чтобы стремился получить оргазм, он его уже получил, как только вошел в жертву, даже раньше, когда задушил ее. Секс для него был способом самоутвердиться. Очередной раз подчеркнуть свое превосходство над жертвой.

Психологи говорят, что насильники одной иголкой шиты — многих из них бросали любимые женщины. И им это причинило боль. Да еще какую. Скорее всего, ни вы, ни я такую боль от расставания с возлюбленной не испытывали. Боль прошла — шрам остался. Как итог — шрамировать они начали других.

В том, что мой сосед стал убийцей, нет ничего нового. Убийцами становятся люди, стоящие на перекрестке психологического отчаяния. В левую сторону пойдешь — начнешь убивать, в правую — себя прикончишь. А поскольку у них кишка тонка, чтобы тихо перерезать себе вены, они начинают убивать других. И некоторые хорошо в этом преуспевают.

На следственный эксперимент его вели в каске и бронежилете. Желающих его прибить — хоть отбавляй. Кусты, где он расправился с первой девушкой, обдуваемые теплым ветром все также спокойно росли. С куклой, на которой маньяки обычно демонстрируют, как совершали преступления, он стоял на месте первого убийства.

— Это было здесь. Там я ее ударил, потом притащил сюда. Задушил, — он начал показывать, как лишал жизни восемнадцатилетнюю девушку. — Затем стащил с нее джинсы и трусы. Ну, и… —  Он рассказывал это стоя на коленях, держа между ног куклу.

После этой, он повел оперативников на следующую локацию. Вот так полдня они бродили по трем районам города: то на стадион зашли, то в посадку, то в больничный двор. Все это время одна его рука была пристегнута наручниками к следователю, вид которого абсолютно ничего не выражал. Судя по всему, он находился в привычной для себя среде — на месте убийства.

— Какой мотив? — спросили его.

— Иду по улице. Впереди вижу симпатичную девушку.  Мозг отключается. Возбуждаюсь.

— То есть вас интересовал только секс?

— Да.

— Зачем грабили жертв?

— Белье брал на память, за телефоны и прочее получал деньги.

Видео со следственного эксперимента и допрос быстро набрали популярность в интернете. Появилась даже биография соседа. Интересными были некоторые ее моменты.

Вырос в поселке под Киевом. После школы поступать никуда не стал, а устроился в колхоз. Работал вместе с отцом на складе — он нагружал мешки, отец их маркировал. В семье у него часто возникали конфликты с матерью. Именно она настояла, чтобы после школы он пошел работать. В детстве часто убегал из дома. Иногда пропадал по несколько недель. Воровал. В том числе у родителей, за что мать била его по рукам деревянной рейкой.

В восемнадцать лет пошел в армию, но до конца не дослужил. Через восемь месяцев службы его демобилизовали. По какой причине — неизвестно. Вернулся домой сильно похудевший и осунувшийся.

В двадцать пять женился на женщине старше него на десять лет. Прожив два года в браке, супруги развелись. Бывшая жена говорит, что муж ее часто бил, морально подавлял и унижал, следил за ней. В страхе за свою жизнь женщина неоднократно писала заявления в полицию. Но единственное, что предпринимали стражи порядка — проводили с соседом разъяснительные беседы. После развода экс-супруге прошлось пройти курс психической реабилитации.

В двадцать семь лет сел в тюрьму за изнасилование девятнадцатилетней студентки. Вышел, когда ему было уже тридцать четыре. Через год после выхода снова стал нападать на девушек. В марте 2018 года его задержали по подозрению в совершении серии убийств.

В интервью местному телеканалу он рассказал, что преступления, совершенные им, — месть жене.

— За что вы так на нее злы?

— За любовь.

— Она вам изменила?

— Нет. Предала.

— Предала — потому что подала на развод?

— Да.

— Зачем вы ее били?

— Я не бил.

— Не врите. Есть заключения судмедэксперта.

— Злился.

— Злились на что?

— Когда видел, как она с кем-то переписывается или говорит по телефону.

— Вы не разрешали ей переписываться и говорить по телефону?

— Разрешал.

— Что же вас тогда злило?

— Что она общается с какими-то мудаками. Несколько раз я видел, как ей приходят сообщения от какого-то мужика. Какого хуя?

— Не выражайтесь. То есть вы ее били, потому что ревновали. А почему сами с этим мужчиной не поговорили?

— Не знаю.

— Скажите, во время секса вы когда-нибудь душили свою жену?

— …

— Можете говорить, как есть.

— Ну, душил пару раз. Но она сама просила.

— Просила — что?

— Чтобы я придушил ее перед тем, как буду кончать.

— Что вы при этом испытывали?

— Оргазм.

— Оргазм оттого, что кончали, или вам доставляла удовольствие сама асфиксия?

— Не знаю, я кончал.

***

Любопытства во мне больше, чем здравого смысла. Пока журналисты и блогеры производили контент, опираясь на данные полиции и прессы, я зашел с другой стороны. Любая информация субъективируется — читатели получают ее от автора, который пропускает факты через свое персональное мнение: что-то сказал, что-то нет. Последние несколько дней об убийце я только читал. Теперь хотелось посмотреть. Увидеть его настоящее лицо. Сделать это, понятное дело, я не мог, потому что в тот момент сосед находился в следственном изоляторе и ждал суда. Но был другой вариант.

Квартира, словно книга, может многое рассказать о человеке. Я знал, что уходя после обыска, полицейские плохо закрыли дверь. Немного усилия и ее можно открыть. Чтобы минимизировать вероятность встретить «незваных гостей», я пробрался в нее ночью — на часах было 1:32. В принципе, сделать это мог кто угодно, потому что она была всего лишь захлопнута. Я взял инструменты и, пытаясь делать все как можно тише, стал ковырять замок. В какой-то момент послышал характерный щелчок. Дверь открылась.

Сосед жил в однокомнатной квартире. В ней было темно и душно. Гуляя по стене рукой рядом с входом, я нашел рубильник и включил свет.  На полу было натоптано, валялись вещи. Я прошел дальше.

Включив настольную лампу на столе, комнату сразу залил тусклый свет. Здесь тоже был беспорядок. По указанию следователя, оперативники перевернули диван, из тумб и шкафов вытащили вещи: на полу лежали свитера, джинсы, кофты, носки и трусы. Видно, никого не стесняясь, стражи порядка ходили прямо по ним. На письменном столе находились ксерокопии документов, бумаги, мелкие деньги, а еще несколько фотокарточек, на которых сосед стоял с какой-то светловолосой женщиной. Я подумал, что это могла быть одна из его главных в жизни женщин — или возлюбленная, или мать.

Рядом с диваном лежала Донцова, подушка и одеяло. Сам диван был выпотрошен, словно побывав на столе у патологоанатома. По всей видимости, полицейские в нем что-то усердно искали.

Кухня оказалась такой маленькой, что в ней с трудом поместились бы три человека. На столе все еще чего-то ждал недопитый в стакане чай — в нем плавали несколько окурков. Раковина была до отвала забита грязной посудой и остатками пищи.

Ничего примечательного, необычного или обличающего я в квартире не увидел. Коробка как коробка, в каких живут тысячи людей. С единственной поправкой: в этой — жил убийца.

В ванной комнате тоже было грязно и пахло сыростью. Сама ванна рыдала коричневыми слезами — по ней ползли ржавые подтеки. В сливе лежали окурки. Здесь же был и унитаз с бачком — он висел на стене. Чтобы смыть после себя, соседу приходилось тянуть за веревку с петлей на конце.

Я стал ногами на край унитаза. Перед глазами оказался прикрытый пластмассовой крышкой бачок. Не знаю, что мной двигало в тот момент, зачем и почему я это делал. Словно могильную плиту,  я отодвинул ее. Моим союзник в этом довольно странном расследовании был телефон. Я включил фонарик и посветил в воду. На дне лежал небольшой черный пакет, щедро перемотанный изолентой. Немного поколебавшись, представив себя Марком Рентоном, я потянулся за свертком.

Судя по всему, приказ следователя проверить унитаз опер пропустил мимо себя. Вытащив пакет, я отнес его в комнату и под тусклым светом настольной лампы начал разворачивать. На лбу выступил пот, а сердце билось так, словно пыталось вырваться из грудной клетки, из этой квартиры, из этого дома. С пакетом я боролся несколько минут, пытаясь содрать с него изоленту. И вот, когда я практически от нее избавился, во входную дверь кто-то постучал.

***

Единственное, что я мог сделать в тот момент — постараться не умереть от страха. Я выключил настольную лампу на случай, если с улицы кто-то увидел свет в комнате. И замер.

Можно ли как-то обозначить желание человека по тому, как он стучит в дверь? Наверное, быстрый и громкий стук говорит о спешке, навязчивый и непродолжительный — о попытке тебе что-то предложить или продать (конечно, если стучат днем). А о чем свидетельствует прерывистый негромкий стук в два часа ночи в квартиру, где до недавнего времени жил маньяк?

Продолжалось это не больше минуты. Затем послышались удаляющиеся шаги — судя по всему, человек спускался по лестнице. Пытаясь передвигаться как можно тише, я подошел к входной двери, выключил свет в коридоре и посмотрел в глазок. На площадке никого не было. Пора было возвращаться домой. Я вернулся назад в комнату, забрал со стола сверток, после чего вышел из квартиры. Защелкнул замок входной двери соседа, открыл замок своей, вошел и закрылся.

***

Была пятница. Весь день лил дождь. Утром я по привычке пролистал в интернете новостные сводки, но ничего занимательного не нашел. Соседу назначили первое судебное заседание. Оно должно было состояться в среду.

Сверток лежал в ящике письменного стола. Из-за необъяснимого для меня самого страха, я его так и не раскрыл. Наверное, единственно правильным решением в этой ситуации было бы вернуть пакет на свое место. Но сделать этого я не мог. Страх, граничащий с любопытством, не позволял вернуться в квартиру соседа и повторить все сначала. Я все думал, кто же мог стучать? И что, если этот человек постучит в мою дверь? Эти вопросы основательно подорвали мою психическую стабильность. Паника усиливалась. Я начал вздрагивал от телефонных звонков и сообщений в мессенджере. Весь день прошел, словно в бреду. В таком состоянии я дожил до ночи, а когда лег спать, снилось, будто меня кто-то душит.

В субботу снова шел дождь. Утром зазвонил телефон — номер абонента был скрыт, что меня естественно очередной раз насторожило. Несколько секунд я смотрел на трубку, но все-таки решился ответить.

— Алло, — сказал я.

— Алло, — послышалось в трубке, —  не разбудил?

— Ох, — с облегчением сказал я, когда узнал голос риелтора, — нет, не разбудил.

— Я через несколько часов заеду. Дома будешь?

— Да.

— Хорошо. Жди.

За все время моего здесь проживания риелтор приезжал всего несколько раз. Видеть его особо не хотелось. Отношения между съемщиком квартиры и ее владельцем часто оказываются натянутыми. Мы не были исключением. При этом у него была раздражающая меня привычка — он постоянно улыбался. Видимо, из-за профессиональной деформации, ведь улыбающийся человек лучше впаривает товар. Еще он пользовался до безумия отвратительной туалетной водой, от запаха которой начинала болеть голова.

Приехал он отнюдь не через несколько часов, а буквально спустя тридцать минут после звонка. Я был на кухне, заваривал чай, когда услышал этот пронизывающий сердце сотнями иголок стук в дверь.

— Привет, — проговорил он, когда я открыл.

— Привет, — сказал я. — Звонок не работает?

— Работает.

— А стучал почему?

— Я, в общем-то, чего приехал, — не ответив на вопрос, он разулся и прошел в кухню. — Ты переехать не хочешь?

— Куда?

— В соседнюю квартиру. Сделаю хорошую скидку, — он налил в стакан воду и сел на скамейку.

— В какую?

— В ту, которая напротив. Она тоже моя. Сдавал ее. Но, ты же знаешь, арендатор в нее больше не вернется. А эту квартиру у меня тетка просит. Вот и предлагаю тебе переехать туда. Коробка такая же, только платить будешь меньше.

Я снова ощутил то неприятное чувство, которое накатило предыдущей ночью: сердце начало биться сильнее, лоб покрылся потом, я стал заикаться и нести что-то невнятное.

— А могу я…, я подумать могу?

— Окей. Завтра наберу, скажешь ответ, — после чего он зачем-то прошелся по квартире, зашел в комнату и ванну, потом обулся, попрощался и вышел. Приторный запах его одеколона еще долго оставался в квартире.

***

Варианта было два: переселиться или съехать. Но переезжать в квартиру убийцы что-то никак не хотелось. Я бродил по дому и думал, что делать. Хотелось одного — поскорее отсюда куда-то деться. Что я, собственно, и решил сделать.

Я начал собирать вещи. Все, что нажил за двадцать пять лет, уместилось в четыре больших пакета. По ним я рассортировал вещи: грязные, чистые, парадные и повседневные. Грязных, почему-то, было преобладающее большинство.

В конце я добрался до письменного стола, из ящика которого намеревался извлечь газетные вырезки и тот самый украденный у соседа сверток. Я сходил в кухню за ножом, с помощью которого собирался разделаться с изолентой. Когда я ее разрезал, из пакета показалась продолговатая черная коробка по типу тех, в каких продают дешевую обувь — только уменьшенная версия. Достал ее и открыл крышку.

И сразу вспомнил все те фотографии мертвых девушек, которые видел, изучая новостные сводки. В коробке лежал жгут. Им сосед убил восемь человек. Думать о том, что в руках я держу не оружие убийства, оснований не было. Зачем тогда его было прятать?

Первое, что я хотел с ним сделать — сжечь, выбросить, закопать, вернуть туда, где его нашел. Но я положил его назад в коробку, закрыл ее и засунул в пакет. Его же я спрятал в один из своих мешков с вещами, положив на самое дно. Затем позвонил риелтору и сбивчивым голосом сообщил, что это конец.

— Я решил съехать. Вещи уже собрал.

— Когда?

— Сегодня.

— А че так?

— Да девушка зовет к себе жить, — соврал я.

— Ну, окей. В семь вечера заеду. Норм?

— Да.

***

Я вышел на балкон, полностью открыл окно и высунулся наружу. На улице тускнело. Воздух был сырым и казался мокрым полотенцем. Несколько минут я дышал полной грудью, отчего начала кружиться голова. Внизу, под балконом, ходили люди, во двор заезжали автомобили, на скамейке неподалеку несколько мужиков пили пиво. Все были там, где должны быть, делали то, что должны делать.

Я давно привык к тому, что толщина здешних стен абсолютно лишила меня, как и моих соседей, личной жизни. Единственное, что стены не делали — не транслировали картинку. Зато отлично передавали звук. Каждую ночь соседка сверху с кем-то страстно занималась сексом. Недавно у нее появился мужчина, который стал исправно ее долбить. Я уже знал, как она стонет, какая скрипучая у них кровать, и как быстро этот чувак кончает. Знал, что смотрит по телевизору пожилая семья слева, о чем общается, как себя чувствует. Знал даже их отношение к пенсионной реформе. Я был в курсе всего, что происходило вокруг.

На балконе это повторилось. Я расслышал разговор, который происходил в квартире снизу. Вначале я смутно понимал, кто и о чем говорит, но позже фразы стали вырисовываться. Кто-то обсуждал мой переезд.

— Сегодня. Иду к нему через 15 минут, — голос этого человека показался мне знакомым. Второго собеседника слышно не было. Судя по всему, говорили по телефону.

— Окей. Посмотрю. А если он заберет его с собой? Не преследовать же его потом… — проговорил он.

На этом разговор закончился. Я был уверен, что они обсуждали сверток. Я думал, что делать в случае, если за мной начнут следить. Но тогда какой-то дельной мысли, типа позвонить в полицию или воспользоваться услугами телохранителя, — мою голову не посетила. Я не знал, что будет дальше.

Я закрыл окно и вышел с балкона. Уже через несколько минут во входную дверь кто-то постучал. Меня это не удивило. Когда я открыл, на пороге стоял риелтор. Он вошел в квартиру, разулся и предложил пройти на кухню.

— Ну, рассказывай, — сказал он, садясь на скамейку.

— Что рассказывать?

— Почему съезжаешь?

— Сказал же, девушка зовет к себе.

— А раньше почему не звала?

Все это больше напоминало допрос. Я стоял у окна, смотрел на сидящего за столом риелтора. Тем временем за моей спиной ночь вступала в свои законные права, загоняя людей с улиц в дома.

— Не было такой возможности.

— Ладно. Ты же знаешь, что деньги за последний месяц не верну?

— Да. Помню.

— Вещи все собрал?

— Да. Ничего не забыл.

— Ну, хорошо. Давай сдаваться.

— То есть?

— Квартиру сдавай.

Мы прошли с ним в комнату, где он стал тщательно проверять тумбы и шкафы на наличие вещей, которые я мог забыть. Вышел на балкон, убедился, что окно закрыто. Проверил ванную, осмотрел коридор. Я уже думал, что сейчас он полезет ко мне в вещи, уже готовил оправдательную речь, дескать, в квартиру соседа проник из любопытства, а жгут украл, потому что идиот. Но этого не произошло.

— Точно ничего не забыл? — проговорил он с ироничной улыбкой.

— Нет. Забрал все необходимое, — сказал я, и улыбнулся в ответ.

— Окей. На такси поедешь? — я кивнул, достал из кармана мобильный телефон и вызвал машину. К дому она подъехала через десять минут.

Я отдал риелтору ключи от квартиры, взял пакеты и вышел на лестничную площадку. Среди грязной одежды лежал жгут, с помощью которого были убиты восемь человек. Зачем я забрал его с собой — сказать не могу. В таких вещах есть что-то мистически притягательное, символичное. Почему убийцы забирают с места преступления какие-то вещи? Потому что хотят сохранить момент. Это как трусики бывшей девушки, которые хранишь в столе — вечное воспоминание. Только здесь все намного серьёзней. Вернуть или выбросить жгут я так и не смог.

— Звони если что, — проговорил риелтор.

— Ладно, — сказал я, и пожал его руку.

Он закрыл дверь. На площадке я остался один. В могильной тишине простоял около минуты. Затем взял пакеты, спустился по лестнице и вышел на улицу. Там снова начинался дождь.


Читай также историю о женщинах, которым я изменял. И рассказ о шрамах.


Павел Ильич