ПАВЕЛ ИЛЬИЧ: РАССКАЗ «НОВЫЙ ДЕНЬ»

рассказ новый день. читать онлайн.

рассказ новый день. читать онлайн.

I

299 792 458 м/с — с такой скоростью, преодолевая термосферу, стратосферу и прочую космическую чушь, в мое окно летел солнечный луч, который, будто в детстве, ласкал мое лицо своим теплым прикосновением.  Раздражительный будильник тем временем выдавал голословные повторы о том, что через час я должен быть на работе. На часах было шесть тридцать. Время, которое кажется адской пыткой в те частые моменты, когда ты не можешь подняться с постели. Это время я считаю первым плохим признаком того, что что-то уже пошло не так. Утром я всегда встаю не с той ноги, если можно считать, что определение настроения зависит от правого или левого полушария мозга.

Так вот, солнце ласкало мое лицо, будто прикосновение любимой женщины в холодный зимний день. Оно играло со мной. То прячась за ветви деревьев, которые раскачивал ветер, то выглядывая и пронзая окно, в надежде добраться до меня. Еще около пяти минут я поддавался соблазну проваляться в кровати весь день за каким-то занимательным чтивом. Но проблема в том, что занимательное чтиво трудно найти, и работа не ждет. Сегодня среда, а значит, страна ждет выполнения гражданского долга. Или не страна вовсе. А, может, и не долга, а так…, прихоти человечества. Множество людей считают свою работу рутинно-убогим периодом в их жизни. Часто, порываясь сменить профессию, они перебирают варианты, но все же остаются при первоначальном выборе. Дело не в специальности, которую человек получал в учебном заведении, дело в том, что работать по специальности — это сущий магический переворот системы.  Все настолько сложно, что подчас легче научиться летать. Парить над людьми и улыбаться, пролетая мимо зевак, которые спешат на работу.

В этом плане я устроился неплохо. Точнее, как бы это прискорбно не звучало, меня устроил папа. Он занимает должность в одной из целевых отраслей на всей Земле, и мой пост —  целиком и полностью его прихоть. Честно говоря, мне никогда не нравилась моя работа. В некотором роде — это издевательство над больными людьми. Насмешка. Я никогда не любил папиных методов, но, как говорится, коней на переправе не меняют. Как написано в контракте, так я и работаю, получая насмешливых несколько тысяч золотых в месяц. Много? — Да нет, в самый раз. Хотелось бы и больше. Но нельзя. Больше меня получает только Он, папа.

Вы только представьте: Его кабинет — это обставленная черным мрамором комната, в которой нет ничего из того, чем кормится система. Там нет компьютера, нет плазмы и телефона. Окна с видом на океан. Его кабинет находится на сто первом этаже небоскреба под названием «Тайбэй». У него в кабинете, за всю историю своего существования в корпорации, я был всего пару раз. Когда получил должность, и несколько раз на корпоративе в честь успешного завершения года. Один из таких годов папа назвал продуктивным. В его корпорацию прибыл персонал в лице тысячи новых невинных сотрудников. Что самое интересное, папа всех их знал. Впрочем, это и без того понятно: он же босс. Все люди проходят через него.

К слову, о боссе. Вы бы видели его секретаршу. Был бы я школьником — её фотографии занимали бы всю мою комнату. Это сногсшибательная малышка всегда ведет себя со мной, как последняя стерва. Она знает, кто я, и не боится, что я могу рассказать отцу о её злодеяниях. Но этого я, конечно же, никогда не сделаю. Я лучше как-нибудь её сам накажу. Накажу-накажу, так и будет.

Так вот, она действительно очень сексуальна. Она, черт возьми, эталон женской красоты. Я вот только одного понять не могу, где папа её нашел? Это, впрочем, большой секрет. Но, так или иначе, она его секретарша и, как положено, делает отменный кофе.

В корпорации мне отведен небольшой кабинет на девяносто пятом этаже. Он больше служит мне местом для отдыха, а не для работы. Его я сделал абсолютно в своем стиле. Там стоит несколько самых новых игровых приставок, плазма и лучший в мире компьютер. Мой кабинет — цитадель инноваций. В нем, кажется, есть все для того, чтобы скоротать часик-другой за недурной игрой в стрелялки. Плюс ко всему, в мой кабинет приходят письма от других людей. Тысячи писем каждый день. Этакая огромная почтовая система.

Кстати, обо мне. Я, ко всему прочему, уже довольно-таки в зрелом возрасте. И то, что я люблю разные игрушки, только подчеркивает мою индивидуальность, если можно так сказать. Возможно, моя душа еще слишком молода. Впрочем, я не верю, что у меня есть душа. Моя работа, как раз неоднократно подтверждала, что её у меня нет. Но, не будем углубляться в философию. Подчас у меня выдаются очень трудные рабочие дни, и только поэтому я, приходя в кабинет, пытаюсь абстрагироваться от внешних проблем и переключиться на какой-то бредовый шутер.

***

Время поджимало. На работе я должен быть через сорок минут. Эта треклятая кровать с теплой, расслабляющей постелью опять забрала у меня драгоценное время. За каких-то двадцать минут я сходил в душ, выпил чашку крепкого кофе и надел новый костюм. Белая рубашка, галстук, брюки и начищенные до блеска туфли. С виду я походил на директора какой-то фирмы. Мой стиль был подчеркнут, вид — непреклонен, голос — внушающий доверие. Такой была моя работа: врать людям о нескончаемом времени. Это жестоко и убого, но я это делал.

Прибыв на место встречи в небольшую закусочную, я разместился возле окна и читал свежую прессу. В мире как всегда происходил массовый переворот. Люди поднимали бунт, а правительство неустанно говорило о лучших временах. Мне всегда нравилось читать утренние газеты. Во-первых, это занимательно, и подчас, смешно. А во-вторых, запах свежего кофе вперемешку со свеже напечатанной газетой возбуждал мое обоняние. Это был один из тех запахов, который стимулирует работоспособность мозга. Это жгучая смесь.

На часах уже восемь сорок пять. Мой человек опаздывал на целых пятнадцать минут. Благо, мне было чем заняться. Не люблю скучать. В моменты скуки мне кажется, что мир давит на меня всем своим весом, заставляя поддаться соблазну и потратить время на какую-то сущую чушь. Но я был непреклонен. Сейчас я читал и неустанно поглядывал на часы.

Через несколько минут в дверном проеме появилась девушка. Её имя было мелодичным. Произнося его, я погружался в упоительную колыбель книг о любви, в которых главную героиню звали Сьюзен, страстно влюбленную в Джека или кого-то там еще.

Увидев меня, она повесила пальто на вешалку при входе и проследовала к моему столику.

— Прости, что задержалась, пробки, — она разместилась напротив меня и заказала двойной эспрессо у милой официантки.

— Ничего страшного, я не успел заскучать, — взглядом, указав на газету, я сделал глоток кофе и продолжил разговор. — Итак, перейдем сразу к делу или посвятим время небольшой прелюдии?

— Думаю, можно с места в карьер. Майкл, сколько ты мне еще дашь времени?

— Я выпишу чек на год. Пойми, больше не могу. Каждый день в мире рождается новый человек. Поступил приказ выровнять количество жителей Планеты. Переизбыток людей на Земле делает её непригодной для жизни, — в её глазах читалась грусть и мольба. – Если продолжать в таком же духе, через двадцать лет Планета полностью будет уничтожена.

— В таком случае, — надорванным голосом заключила Сьюзен, — у меня остался год?

— Да. Вот чек, – я дал ей клочок бумаги, на котором было написано «365 дней». — Ты понимаешь, это ведь не от меня зависит. Я всего лишь выполняю план. Впрочем, Сьюзен, за год еще многое может измениться. Возможно, поступит новый план, и сокращение не последует.

С поникшим видом Сьюзен допила кофе. Взяв чек, она оголила белизну зубов, выдавив из себя милую улыбку, которая, по-видимому, ей очень тяжело далась. После чего встала, пожала мне руку и задвинула за собой стул.

— Не думай об этом. Ты лишь потратишь время, — заключил я. — До скорого, — она развернулась и прошла к выходу. Через несколько секунд вышла из кафе и уплыла в неизвестном мне направлении. Только тогда я понял, что мои слова были до ужаса грубыми. «До скорого», — надо же было такое сказать. Идиот!

Я допил кофе, заказал еще одну чашку и ждал девяти ноль-ноль. К этому времени должен прийти парень, который, подобно Сьюзен, будет лишен выбора. Моя работа заключалась в том, что я должен выписать чеки на оставшееся время. Наверное, нужно было сразу сказать, кто я и кто мой Отец. В мире все циклично. Рождение, жизнь, смерть. Главное, поддерживать баланс. Именно в этом и есть моя работа. Я — сын Смерти. Мой Отец — та старая карга, про которую так часто пишут в литературе. Человечество заблуждается, представляя себе Смерть с косой и в черной мантии. На Небесах, так же как и на Земле, действует дресс-код. Мы ходим в обычной одежде, без каких-либо обозначений. Мой Папа, к слову, только числится страшным призраком. На самом деле, он ничего не делает. Его задача принять и оформить человека. Тогда как вся ответственность лежит на мне. Это Я та самая страшная старуха. Но это только в самом конце. А так, я довольно-таки симпатичный молодой человек, с внешностью обычного смазливого паренька.

Я отвожу людям время, дав возможность прожить еще один день. Тысячи раз я пытался подарить миру хотя бы одну дополнительную минуту, но тогда часовой пояс сбивался. В мире останавливалась рождаемость. Вектор очень прост: если кто-то умирает — где-то рождается новый член общества. Так каждый день. Такая цикличность продолжается уже не первый год. Мир с этим свыкся.

Парень, который должен прийти на встречу, сегодня умрет. Больше времени я, к сожалению, дать не могу.

***

— Ты вовремя. Люблю людей, которые придерживаются графика, — проговорил я, протягивая руку Джеку. Вид его был подавлен. Глаза красные, рубашка и пиджак мятые, кулаки сбиты в кровь. Джек умрет не от болезни. Его одолеет любовь.

— Давно ждешь? — проговорил он, делая большой глоток виски, которое принес с собой.

— Нет, недавно пришел. Вот, — указав на газеты, проговорил я, — прессой заинтересовался. В мире, однако, страшные вещи творятся.

— Это все дерьмо. В мире нет ничего стабильного. Все только порываются изменить свою треклятую жизнь, но не в состоянии и задницы поднять, дабы что-то наладить. Бестолковые идиоты.

— Ты взвинчен, что-то не так? — я всегда хорошо блефовал. На самом деле я знал, в чем дело. Джек застал свою жену с другим мужчиной. Измена породила в нем неистовый гнев, что и спровоцировало нервное потрясение. Свою жену и изменщика Джек убил. Все это произошло еще вчера. Но сейчас в его глазах не было ничего, кроме ненависти. Джек не боялся суда. Не боялся жить в мире без своей женщины. На его руках была кровь, а мысль об этом не заботила ни один участок его души. Джек доживал свою жизнь.

— А что ты имеешь в виду под словом «Взвинчен»? Я в полном порядке! — ко всему прочему, Джек еще был под кислотой. Очень предсказуемый тип. Таких, как он, я не люблю. Есть люди, которые глядя в глаза смерти, улыбаются. Такие люди принимают свой конец должным образом. Этот же пытается меня задеть.

— Джек, ты сегодня умрешь. Я бы посоветовал тебе собраться с мыслями, а не грубить мне, — после этих слов он встал, допил виски и полез в задний карман штанов. Недолго думая, он вытащил девяти миллиметровый «Бергер» и направил на меня. Люди за соседними столами всполошились и, будто сговорившись, все дружно ахнули. — Опусти игрушку, Джек. Не пугай людей!

— Я не умру! Кто-кто, но не я, — буквально одним рывком он переместился к соседнему столику и направил дуло пистолета на маленькую девочку. От страха она заплакала и начала звать на помощь.

— Не глупи! Опусти пушку, и мы продолжим разговор. Эти люди не при чем, поговори со мной, — мои слова он не слышал. В его ушах играла барабанная дробь из нервов. Кто-то возле барной стойки прокричал, что сейчас вызовет полицию, на что Джек без раздумья выстрелил в бедолагу. Под его прицел попала девушка лет двадцати. Через долю секунды после выстрела она упала, и пульс её начал постепенно угасать. Она умирала.

Продолжать этот спектакль бесполезно. Слишком много людей под прицелом сумасшедшего, который возомнил себя всесильным болваном, который хотел решить исход за меня. Через тридцать секунд после того, как прозвучал выстрел, я, принципиально надорвав голос, дабы более вжиться в роль, прокричал: «Беги отсюда!»

Лишь тогда он бросил пистолет и, что есть силы, ринулся к выходу. Вдали были слышны сирены. Как всегда полиция была на подходе. Джек, выбежав из кафе, направился вдоль улицы, по которой вечным потоком двигались десятки машин. Впереди он видел перекресток, преодолев который, сможет затеряться в толпе. Остановить Джека было невозможно. Через мгновение он преодолеет поворот, и след его канет в неизвестность. Именно тогда, закрыв глаза, я увидел, где он находится. Перед ним был туман. Сердце неустанно колотило грудную клетку. Джек выбежал на дорогу и услышал пронзительный свист летящей на него машины. Через секунду он был мертв.

Я выдохнул, открыл глаза и подошел к девушке, которая истекала кровью. Вокруг нее толпились десятки людей, которые пытались хоть как-то помочь.

— Дайте пройти, — проговорил я, увидев, что она вот-вот умрет. — Сильно же он тебя задел, — её звали Софи. Так было написано на бейдже. — Сегодня ты не умрешь, Софи, — я дунул на свою ладонь и коснулся её раны. После чего встал и проследовал к выходу, предварительно позаимствовав в баре бутылку хорошего виски. Когда я уходил, к закусочной уже подъезжала полиция. Я открыл бутылку, сделал глоток жгучего напитка и проследовал вдоль дороги на встречу с отцом. Сегодняшняя работа была выполнена. Джек умер, Софи шла на поправку.

II

«Вольво» семьдесят шестого года несло меня по огромной автомагистрали, которая каждый день забирала десятки жизней. Я ехал к Отцу. Как я уже говорил, его офис находился в одном из самых больших небоскребов на всей Планете. «Тайбэй» — гигантская рука всевластия. Чтобы поговорить с папой, мне не нужно произносить какую-то психически нездоровую речь в виде заклинания. К черту загадочность и экстрасенсорную силу.

Припарковав свою малышку у входа, я направился к лифту, по пути пожимая то одни руки, здороваясь и улыбаясь, то другие, — высказывая поздравления о повышении. Лифт закрылся, издав тонкий писк, заиграла нудная, дескать, расслабляющая музыка, и я начал подниматься к небесам. Порядка трех минут я потратил на то, чтобы добраться до нужной точки. В принципе, можно было воспользоваться и другим лифтом, он во сто крат быстрее, но мысль о нем меня тревожит. Он множество раз ломался, а я опасаюсь подобных ситуаций. Боюсь, что тросы лифта не выдержат, и я упаду вниз, безуспешно пытаясь выжить.

Я постучал в дверь из красного дерева, выждал несколько секунд и вошел. Его Величество сидело в кресле, отвернувшись к окну. Кабинет все также уныло просил о том, чтобы в него добавили хоть частичку радости. Наэлектризованный воздух в комнате говорил о том, что Отец в плохом настроении.

— Привет, — проговорил я, присаживаясь в кресло напротив его стола.

— Ты видел это? — не поворачиваясь ко мне, проговорил Отец. Я лишь вопросительно промычал что-то нечленораздельное, ссылаясь на то, что не понял, о чем идет речь. — Восход солнца сегодня был ослепительный. Это означает, что наша работа дает хоть какие-то плоды.

— Чтобы этот восход был действительно ослепительный, я приложил немало усилий. Сегодня был интересный случай. Впервые мне показалось, что я не смогу исправить ситуацию.

— Тот парень идиот, Майкл, — обернувшись ко мне, проговорил Отец, — забудь. Если хочешь с ним поговорить, он сейчас на ресепшине, его оформляют. Через время он заселится в комнату и будет целиком принадлежать тебе. Можешь научить его манерам.

— Предоставлю эту возможность тебе, — бросил я. — Карен здесь? — Отец кивнул. — Попроси её сделать чашку кофе. День выдался тяжелым, нужно хоть как-то прийти в тонус.

Через несколько минут в дверь кабинета кто-то постучал. Вошла Карен — сексуальная стерва-секретарша с двумя чашками дымящегося кофе.

— Как заказывали, ваш кофе, — она поставила чашки на стол и, улыбнувшись, поздоровалась.

— Привет-привет. Кофе как всегда, или нормальный? — подколов и расплывшись в пресловутой улыбке, проговорил я.

— Тебе как всегда с солью, — отбила Карен. — Как дела?

— Обычно. Ничего не меняется. А ты, я смотрю, все хорошеешь и хорошеешь, — после этих слов я услышал намекающий на деловую обстановку кашель Отца. — Я чуть позже к тебе зайду. — Карен ушла, мило обнажив белизну зубов.

— Майкл, — в задумчивости начал Отец, — на пороге смена цикла. Близится Рождество. В связи с этим, я бы хотел дать тебе возможность отдохнуть. Скажем, на семь дней можешь отправиться, куда хочешь. Устрой себе небольшой отпуск.

— А как же план?

— Вот поэтому я даю тебе возможность отдохнуть. Перед отпуском тебе нужно кое-что сделать, — Отец потупил взгляд и проговорил. — В списке пятьдесят человек.

— В каком списке? — вздернутые вверх брови однозначно говорили о том, что я не понимаю, о чем идет речь. Отец выдержал небольшую паузу и продолжил.

— Пятьдесят человек должны поступить в мое распоряжение. Понимаешь, о чем я? — было видно, что Отец, перед тем, как сказать это число, все обдумал и с огорчением подвел итог.

— И все они лежат на мне?

— До единого, — это были последние сказанные сегодня слова. Отец обратно отвернулся к окну и погрузился в печальные раздумья, а я допил кофе и вышел из кабинета. Информация была не из лучших. Во-первых, количество. Во-вторых, я не особо любил занятие, которым приходится заниматься. Так или иначе, это все сказывается на мне. Каждый человек проходит через меня, и поделать с этим я ничего не могу.

В задумчивости я шел по коридору в сторону Карен. С пустой чашкой в руках и загруженной головой. Близился полдень. Осознав, что оставшийся день я проведу за обдумыванием сказанных Отцом слов, мне захотелось выпить. Увидев вдали Карен, я заметил, насколько эффектно она сегодня выглядела.

— Список у тебя? — подойдя к её столу, проговорил я.

— Вот, — она вручила мне лист со списком имен. — Развейся. На тебе лица нет, — подмигнув и дружески похлопав меня по плечу, проговорила Карен.

— Как твои дела? Все также плохо готовишь кофе? — улыбнувшись, я отдал ей чашку и сел в кресло. — Когда ты уже найдешь парня? Видная девушка, а все без смертника.

— Кто бы говорил, Майкл. Ты-то вообще не знаешь, с какой стороны подойти к чайнику, — мой сарказм она умело отбила и продолжила надо мной издеваться. — Я в поисках. Не хочу связать вечность с таким, как ты.

— А чем я плох? Под офисом стоит хорошая ласточка, в кошельке лишняя сотня, а внешность настолько привлекательна, что подчас сам удивляюсь такой красоте. Чем я тебе не подхожу, а?!

— Ты слишком смазлив для меня, дружок, — издевалась она умело. В мыслях я уже тысячу раз её проклял, но все же остался при постоянной мысли о том, что эта малышка чертовски привлекательна.

— Ладно, если надумаешь — знаешь, где меня искать, — я встал с кресла и подошел к лифту. Дверь открылась, и я вошел в кабину. — Звони — я не отвечу, — после этих слов дверь лифта закрылась, и Карен осталась в одиночестве. Впрочем, так же, как и я. Впереди были неустанные три минуты езды вниз и обдумывание дальнейшего плана действий. Я закрыл глаза и отдохнул от нахлынувших мыслей, предварительно заключив, что как-нибудь нужно пригласить эту чертовку в ресторан. Все же она может отвлечь от будничных страхов.

Я вышел из башни и прыгнул в свою малышку. Завел мотор и нажал педаль газа в пол. Сейчас я хотел перекусить. С этими разговорами во мне проснулся жуткий аппетит. Два сэндвича и кола способны поглотить мою усталость и как рукой снять грусть. Я направился в закусочную, по пути наслаждаясь любимой музыкой в исполнении Нирваны. Стрелки часов тем временем приближались к единице.

Когда я вернулся домой, на улице уже было несказанно холодно и темно. Еще один день ушел коту под хвост. Миллионы людей готовились ко сну, еще миллионы только просыпались, встречая теплые солнечные лучи. Я снял с себя одежду, на которую осели пылинки человеческой грусти, печали и страданий. Бросив все это в корзину для грязного белья, я принял холодный душ и выпил этот ужасный зеленый чай. Я никогда не любил его. Он раздражает меня. Но, как я прочитал в одной, скажем так, компетентной книге о психически неуравновешенных людях, этот чай расслабляет, и придает телу тонус. Только по этой причине я выпил эту дрянь и почти без сознания упал на постель. День, однако, выдался сложный. Впереди у меня тяжелая неделя. Папа постарался сделать её как можно интересней.

***

На этот раз утро не было таким теплым и ненавязчивым, как это было вчера. Сегодня на улице очень холодно и сыро. Поднявшись с постели, я побрел в душ, после которого уже по обыкновению выпил чашку горячего кофе. «Ну что ж, — подумал я, — пора приниматься за дело», — я взял список, который вчера дала Карен, и вышел на балкон. В лицо мне сразу ударил холодный воздух, и я почувствовал, как мир сопротивляется новым изменениям будущего. Я закурил сигарету и сел в кресло, читая детальные указания Отца.

В списке пятьдесят человек, среди которых большинство еще молодых людей. Для меня это не новизна. Я свыкся с мыслью о том, что мне приходится оглашать вердикт людям разной возрастной категории. Здесь были парни и девушки по восемнадцать, двадцать, двадцать пять лет. Все они встретятся со мной, а после поступят под командование моего Папы. Эта система безжалостно подтверждала стереотип: рождение, жизнь, смерть. Я никогда не понимал, почему нельзя установить некий лимит. Скажем, на планете Земля могут жить пятнадцать миллиардов человек, каждый по сто лет. Без какого-либо физического старения. Кожа на протяжении жизни не будет видоизменяться. При рождении ты сам выбираешь, каким будешь через двадцать лет. Именно к двадцати годам сформируется твоя личность, и таким ты сможешь прожить оставшиеся восемьдесят лет.

Также можно сделать пригодными для жизни и другие планеты. Конечно же, человек этого сделать никогда не сможет, но лично я для этого приложил бы много усилий.

Первая в списке была девушка по имени Бетти. Ей двадцать три года. Сексуальная блондинка. Рост 170, вес 50 кг. Работает консультантом в автосалоне. На счету у неё десять дней беззаботной жизни, по истечении которых она встретиться со мной. Я глубоко затянулся дымом, выпустил его и взглянул на небо. На нем символически проблеснула молния. «Знаю-знаю», — подумал я. Взял телефон и отправил голосовое сообщение Бетти:

«Привет, Бетти. Нам нужно встретиться. Через десять дней буду ждать тебя в закусочной. До встречи».

Все люди, с которыми я встречаюсь, каждый раз получают от меня телефонное уведомление. На встречу они приходят не ко мне, а к тому человеку, с которым хотят увидеться. Они не видят моего настоящего лица. Я — всего лишь иллюзия. Например, если ты хочешь увидеться с девушкой, в которую десять лет назад был безжалостно влюблен — без проблем, она перед тобой.

В редких случаях они видят именно меня, Майкла, как, например, было с Джеком, с которым встречался вчера. Я ведь говорил, что старая карга с косой — выдумка психопата. Все намного прозаичнее. На встрече я даю им чек с оставшимся временем и исчезаю из их жизни. На руках человека остается только бумажка с числом, которое решает исход стрелок.

Подобным образом я отправил еще порядка трех посланий и вошел в комнату. Температура на улице все опускалась и опускалась. Упав в кресло за рабочим столом, я продолжил информировать бедолаг до тех пор, пока не наткнулся на возраст маленькой девочки, которой было всего лишь десять лет. Наверное, первый раз в жизни во мне проснулось чувство гнева такой силы. Скорее, даже не гнева, а негодования. Лишать ребенка жизни я не намерен! Мне плевать на какой-то список. Мне плевать на длинные монологи Отца о том, что в мире существует определенный баланс, который, черт возьми, нужно соблюдать. Сейчас это не имело никакого значения. У малышки оставалось семь дней. Какой к черту список?!

Я закрыл глаза и почувствовал, как во мне разрастается гнев. Казалось, он был не только во мне, но и повсюду. С закрытыми глазами я пробыл порядка тридцати секунд. Так я сидел до тех пор, пока не почувствовал чье-то присутствие в своей комнате.

— Я не буду этого делать, — отчего-то охрипшим голосом проговорил я, почувствовав за своей спиной Отца, который строго на меня смотрел.

— Кроме тебя этого никто не сделает. Успокойся и принимайся за дело! — его голос звучал, как ошеломляющий гром. В моей голове. Он приказывал мне убить ребенка. — За этот месяц ты изменишь мир, Майкл. После этого ты уедешь и сможешь отдохнуть, развеяться.

— Ты так это говоришь, — обернувшись, начал я, — будто речь идет об игре в гольф. Я повторяю еще раз: я не буду этого делать! Чертов список не имеет никакого значения. Отведенное время есть у всех, но дети под эту категорию не попадают! – Отец приблизился ко мне и в этот момент в комнате потух свет. На улице тотчас прогремел гром, и промелькнула молния ослепительной яркости. Ветви деревьев трещали от силы ветра. На улице поднялся настоящий ураган. Мир потихоньку умирал от гнева моего Отца. Дверь балкона отворилась, и в комнату ударил холодный воздух с каплями дождя.

— Если ты этого не сделаешь, человечество погибнет! Миру нужна смена цикла. То количество людей, которое сейчас блуждает в потемках нашей планеты, нуждается в смене времен. Они устали жить в борьбе за чистое небо над головой. Выполнив поручение, ты изменишь жизни семи миллиардов людей. Как ты не поймешь, Майкл?!

Взглянув на двери балкона, я заставил их закрыться. Щелкнув пальцами — зашторил окно, повернувшись к камину, я зажег огонь, просто немного приподняв руку вверх. Я взглянул отцу в глаза и сказал последний раз:

— Я не буду этого делать! Это мои последние слова! — после чего я подошел к камину, а Отец остался стоять позади меня. Не обронив ни слова, он исчез. Своего решения я не изменю. Мне кажется, он забывает, кто я, пытаясь мной манипулировать. Мое слово весит не меньше его. Если я сказал, что мир будет жить и без смены идиотского цикла, значит так и будет. Мне плевать на убогие рамки субъективного восприятия жизни людьми. Многие думают, мол, смерть — это чье-то начало. Плевать я хотел на это дерьмо. Если продолжать жить, загоняя себя в рамки, — мир и без того рухнет. Я не в силах изменить Второе Пришествие. Я лишь привнесу свое виденье в то, что творится вокруг. И пусть за это мне обрежут крылья, но я изобрету эликсир вечной жизни. Даже если за это мне придется умирать каждый день.

III

Сегодняшний день я был намерен посвятить исцелению человечества. Пора заканчивать надеяться на счастливую жизнь. Нужно что-то делать. Я готов помочь перешагнуть через преграду страха и опасности. Я способен исцелить человечество и не дать ему умереть от собственной безысходности. Ровно в девять ноль-ноль я взял телефон и набрал номер.

— Слушаю, — отозвался голос с той стороны трубки. Это была Карен.

— Привет. Это Майкл, — проговорил я. — Как насчет встречи? У меня есть к тебе дело.

— Твой Отец в гневе. Ты видел, что творится на улице? Там кромешный Ад, — её голос звучал, как мольба о помощи, но в тот  же самый момент, её тон не покидала присущая ей стервозность.

— Излишний ураган лишь придаст улице несвойственный ей окрас. Думаю, еще рано паниковать, — я знал, что Папа всеми возможными способами будет влиять на мое решение. Возможно, он еще что-то сотворит, дабы как можно лучше произвести на меня впечатление своего всевластия. Я не боялся этого. Кто-кто, но не я. — Так что насчет встречи?

— В двенадцать я буду в закусочной на пересечении. Не опаздывай.

— Карен, тебе срочно нужно завести парня! Твое сексуальное либидо поскорее нужно расплескать, — эта девушка слишком много себе позволяла. Мне стоило её проучить. — В двенадцать я буду.

Потом я услышал гудки. На улице тем временем действительно бушевал ураган. День превратился в тусклое подобие ночи. Преобладали серые краски вперемешку со стихией ветра и воды. Шел нескончаемый дождь, который постепенно затапливал канализационные системы города. Мир тонул в гневе моего отца.

Ровно в двенадцать часов я сидел в закусочной, под башней Всевластия. Множество раз я там проводил время за деловыми переговорами, которые часто имели один исход. С опозданием в несколько минут появилась Карен в дверном проеме.

— Привет, — проговорила она, заказывая себе воду без газа. — Как тебе погодка?

— Прохладно, думаю, стоит тепло одеваться, — сарказм — лучшее оружие в словесной схватке. Карен разместилась напротив и внимательно смотрела в мои глаза. — Ладно-ладно, не нужно так смотреть. Рано или поздно это все равно прекратиться, стоит только потерпеть.

— Майкл, ты же говоришь, что можешь изменить цвет радуги, так почему, в таком случае, ты не можешь повлиять на погоду? — она сделала такое выражение лица, что внутри меня что-то перевернулось. Мне было страшно отказать этой девушке. Закрыв глаза и склонив голову, я решил продемонстрировать Карен полноту своих сил. В ту же минуту за окном перестал идти дождь, в одно мгновение тучи разошлись, и лицо девушки осветил теплый солнечный луч. Больше не было дождя, не было ужасно завывающего ветра. Деревья больше не гнулись под мощью моего старика. Подняв голову и открыв глаза, я продолжил.

— Так лучше? — девушка лишь разинула рот и смотрела на меня удивленными глазами. — Я смотрю, ты под впечатлением? Это хорошо, люблю показывать свои фокусы.

— А ты действительно не дурак, все-таки что-то можешь, — она сделала глоток чая и продолжила. — Так что ты хотел?

— Я хочу серьезно заявить о себе. Отец думает, что я всегда буду оповещать людей о конце, а я хочу закончить с этим дерьмом. Нужно прекратить выделять людям время. Я хочу сделать так, чтобы каждый человек сам распоряжался своей жизнью. Без меня и Отца. Я хочу, чтобы ты свела меня с Ним!

Мои слова удивили Карен.

— Что, прости, ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты свела меня с Богом! Давай не будем разводить полемику, просто скажи: ты готова помочь мне сделать мир лучше? — Карен имела доступ к самому главному офису в мире. Именно она отправляла заявки, как в Ад, так и в Рай. Только она общалась с Богом, тогда как мой Отец его избегал.

— Конечно, я готова, Майкл. Просто если твой отец узнает о моем поступке, мне не поздоровится.

— Не преувеличивай, ты и так мертва, хуже уже не будет. Но может быть лучше! Я верну тебя на землю. Ты сможешь жить полноценной жизнью в своем теле. Я не буду выделять какое-то время. Ты решишь сама, когда стоит умереть. Твоя жизнь будет зависеть лишь от тебя. Что скажешь? — она выдержала небольшую паузу и проговорила.

— Ты действительно можешь это сделать? — настал драматический момент.

— Не сомневайся.

— Я свяжусь с ним и сообщу о его решении. Сегодня я позвоню тебе. Жди, — она встала из-за стола и собралась уходить. – Я надеюсь, ты заплатишь за воду, — после чего улыбнулась и ушла.

На улице было тепло. Светило солнце. Жизнь налаживалась.

***

Примерно в шесть вечера раздался телефонный звонок.

— Ну, наконец-то, долго же ты, — проговорил я Карен.

— Завтра за тобой заедет машина, — начала девушка, — и отвезет по указанному адресу. Твоя задача иметь презентабельный вид, и самое главное — понравиться Ему. Попридержи язык. Как только он закончит говорить — излагай свой план. Ни в коем случае не перебивай его! Будь готов к шести ноль-ноль.

— Так рано? Ладно, — и Карен повесила трубку. У всего человечества завтра судьбоносный день. Нужно набраться сил.

***

Я проснулся в пять утра со страшной головной болью. Это доказывало лишь одно: во мне слишком много человечности. То, что я был в живом теле,  не давало мне никакой пользы. Каждое утро мне приходилось бриться, терпеть головную боль и уничтожать свое, якобы здоровье, выпивкой. Мои ангельские силы страдали также и от похмелья. В те короткие моменты, когда я был простым человеком, я был ничтожным.

Я принял душ, выпил несколько таблеток обезболивающего и надел новый, чистый и, как сказала Карен, презентабельный костюм. Когда я все сделал, на часах была всего лишь половина шестого. «Еще слишком рано для встречи с Богом», — подумал я.

На улице было темно и холодно. Погода налаживалась только с приходом солнца. Но до восхода был еще целый час Я взял сигарету и вышел на балкон, дабы хоть как-то скоротать время. На улице было действительно очень холодно и создавалось впечатление, что вот-вот выпадет первый снег. Закурив сигарету и вдохнув едкий дым с холодным воздухом, я вспомнил моменты, когда я представал в образе ребенка перед простыми людьми. Я встречался с человеком, и перед тем как выписать чек, просто гулял с ним. В один из таких моментов выпал первый снег. Я встретился с женщиной тридцати лет. Для нее я был ребенком. Мы гуляли по парку. Веселились и прыгали в сугробы. Тогда, к слову, я действительно прочувствовал всю гамму детского веселья. Мне нравилось это чувство. Возможно, только потому, что его у меня никогда не было. Но все же это было прекрасно. Я ощущал радость, беззаботность и самое настоящее детское счастье.

Но все это быстро закончилось. Это был лишь короткий миг, после которого я выписал чек. Потом все прекратилось. Я снова превратился  в ангела, у которого нет возраста. Я не был стар, я не был молод. Мое время не исчислялось ударами стрелок. В сутках для меня было двадцать четыре часа, тогда как для жизни — бесконечность. Так я живу и сейчас, контролируя чужое время, но не имея своего.

Я докурил сигарету и поймал себя на мысли, что здорово замерз. На часах уже было пять сорок. Нужно спускаться вниз и ждать приезда машины. Так я и сделал. Через несколько минут я надел пальто, сверху повязал шарф, после чего запер дверь квартиры и вышел на улицу. Там было пустынно и очень уныло. Не было ни людей, ни птиц. Вокруг сновали холод, темнота и одиночество.

Ровно в шесть ноль-ноль к моему дому подъехала машина марки, которую я никогда не видел. С виду она была очень маленькой. Создавалось впечатление, что в нее поместится только один человек. Когда я подошел к ней, дверь открылась, и я забрался внутрь. Там было очень тепло, и даже… уютно. Внутри она была огромных размеров. Там могло поместиться, кажется, человек десять. Это была крутая оптическая иллюзия снаружи, и превосходная магия внутри. В полутемном салоне я был один. Играла какая-то медленная музыка. Для дополнительного эффекта нужно было еще предложить бокал шампанского, тогда бы я уж точно смирился с мыслью, что Карен в очередной раз надо мной подшутила.

Когда я осмотрелся, то пришел в неописуемое удивление, впереди меня раздался голос человека, которого я не видел. Этот голос блуждал по салону.

— Куда пожелаете, сер? — проговорил таинственный голос.

— А куда можно? — я не скрывал своего удивления. Я ждал, что будет дальше.

— Вы можете отправиться, куда угодно, — промолвил все тот же таинственный голос, блуждающий в потемках салона. Наверное, это был водитель. — Сер, у нас в ассортименте есть все. Если вы хотите, скажем, на Эверест — без проблем. Я доставлю вас в любую точку мира.

Немного поразмыслив и отбросив все дурацкие варианты о путешествии на другую планету, я пришел к решению:

— А если я скажу, что хочу на необитаемый остров?

— Будет сделано, сер, —  музыка заиграла громче, завелся мотор автомобиля, и мы отправились в дорогу. Мне было интересно, с какой скоростью я доберусь в одно из самых безлюдных мест на всей Планете. Интрига нарастала.

Я сидел в машине и пытался предугадать, через какое время мы доберемся до поставленной цели. И тогда, кажется через пять минут, я вновь услышал голос.

— Мы успешно добрались до острова, сер, — после этих слов дверь открылась, и я услышал музыку прибоя. Вокруг был песок, море, и где-то вдали виднелись деревья. Я вышел из машины и почувствовал тепло, мягкую осыпь песка. Это был самый настоящий необитаемый остров. «Черт возьми!» — подумал я, и туже ударил себя по губам.

— Как тебе зрелище? — позади меня раздался голос, который в один миг пустил по моему телу миллион мурашек. Я обернулся и увидел человека, который в руках держал чашу с каким-то напитком. Я не имел представления, что в ней, и какое отношение это имеет к нам. Предо мной стоял Бог! Лицо его светилось, а одно прикосновение, кажется, могло исцелить любой недуг.

— Я…, если честно, в шоке. Лихо вы, — вспомнив слова Карен, я глотнул воздух и замолк, дабы не сказать ничего лишнего. Впрочем, это слишком тяжело. В висках барабанила кровь. Я снова остро почувствовал свою человечность.

—  Майкл, ты и сам способен творить чудеса, чему ты удивляешься? — каждое слово было размеренно, взвешенно, прочувствованно. Каждый момент общения был подобен поцелую.

— На такое я не способен. Я могу лишь управлять чужим временем, — я стоял напротив Бога и смотрел в его глаза.

— Кажется, по этому поводу ты и пришел сюда. Ты хочешь изменить срок человеческой жизни? — направляясь вдоль пляжа, говорил Бог.

— Я хочу подарить миру выбор.

— А ты не думал, что твой Отец не хочет этого? Если я не ошибаюсь, вам важно вести счет людям.

— Этого хочет мой старик. А я намереваюсь сменить власть, — мои слова звучали уверенно и четко. Сейчас я был доволен собой, — я не вижу ничего хорошего в том, чтобы забирать у людей их время.

— Но ведь так устроен мир, Майкл. Много веков кряду люди довольствовались отведенным им временем.

— Пора ввести новые законы. Мой Отец считает нужным только лишь поддерживать баланс. Ему плевать на людей, он ценит души, которые поступают под его командование. Если бы у меня была возможность, я бы и ему время отвел.

— Хорошо, что ты хочешь от меня?

— Мне нужен новый день. Я хочу, чтобы мир проснулся под новым началом. Никакой смерти, никакого отведенного времени. Я хочу, чтобы проснувшись, люди вдохнули новый воздух, который будет намного слаще прошлого. Люди должны сами управлять своим временем.

— Ты готов пойти против своего Отца? — его слова звучали так, будто эхо в огромном пустом замке аплодирует моей идее.

— Да. Я готов свергнуть своего Папу!

***

Я проснулся в девять двадцать пять. Черт возьми, я проспал встречу! Все это было сном. Обычным, ничего не значащим сном. Это были мои последние слова, которые означали лишь одно: я — идиот! Кажется, что и на этот раз я сделал что-то не так. Телефон молчал. За окном сновали тысячи людей, которые старели и приближались ко встречи со мной. Мир окутала грусть. Её сеял я. Выйдя на балкон, я увидел солнечные лучи, увидел детей, которых вели в детские сады, увидел проезжающие вдали машины. Услышал крик парня, который раздавал на улице новую прессу.

Я оделся и вышел на улицу. Заросший. В помятых рубашке и штанах. В пальцах держа сигарету, которая вырисовывала тонкий очерк дыма. Мне навстречу шли люди. Десятки, сотни, тысячи людей, которые скоро попадут под руку моего Старика. В какой-то лавке я заказал себе стакан горячего кофе и вышел на улицу. Я подошел к парню, который продавал газеты.

— Сколько? — проговорил я хриплым, убогим, смертным голосом.

— Вам бесплатно, сер, — парень дал мне газету и улыбнулся. Я отошел в сторону и сел на бордюр в метре от дороги. На первой полосе были какие-то фотографии, вырезки цитат и слова очевидцев о недавнем смертельном урагане. В центре красовалась надпись: НОВЫЙ ДЕНЬ! ЧИТАЙ НА СТРАНИЦЕ №13!  Я открыл её и увидел всего два слова на огромном развороте: ТЫ СПРАВИЛСЯ!

Это были единственные слова в газете. На всех остальных листах было пусто. Ни одного слова. Я поднялся и посмотрел в сторону парня, который дал мне газету. В его глазах я видел Бога! Это действительно был Он. Его многоликость меня покорила. Он все-таки есть в каждом человеке.

Выходит, все это было не сном! Я смог это сделать! Мир больше не был поглощен страхом и беспощадным временем. Во мне проснулась уверенность в том, что сейчас на самом деле настала новая эра. Прежнего режима больше нет. Есть только настоящий момент, который вдохнул в себя новый воздух. У людей появилась надежда.

Я посмотрел в глаза этому парню и улыбнулся в ответ. Свернул газету, сделал глоток кофе и выбросил эту треклятую сигарету подальше от людских глаз. Я перешел дорогу и побежал к себе домой. Работа была сделана. Пора отблагодарить Карен.

***

Послесловие

Прошло два года с тех пор, как все мы наладили жизнь. Я выполнил обещание и подарил Карен неограниченное время. У нее есть жизнь. Ею распоряжалась только она, имея возможность в любой момент прекратить свое существование. Мой Отец все-таки смирился с моим выбором и дал мне возможность на некоторое время уехать и отдохнуть. Корпорация переходила на новый уровень. Больше никаких обязанностей. Никаких чеков и отведенного времени. Отец наделил меня новыми полномочиями: теперь я дарил жизнь. Стоило лишь один раз щелкнуть пальцами, как где-то в мире зарождалось новое зерно. Это мне было по душе. Тем более я мог не выходить из своего кабинета. Я играл на приставке и наслаждался нововведениями в мире людей. Среди которых, кстати, была и Карен. Её я наградил за длинный язык ребенком. Она была счастлива. Счастье стало неотъемлемой частью жизни. Его я дарил людям, неустанно щелкая пальцами.


Страница автора | фото.


Читай также рассказ о емкости, в которой когда-то что-то было.