«ПЕРЕЗАГРУЗКА»


Ты супергерой.

Трудно быть супергероем в наше время. Все сводится к тому, что ты гонишься за мечтой. У каждого своя степень героизма. Кто-то хочет спасти невинных, кто-то — уберечь мир от войны. Есть те, кто делают это по любви, и такие, кто от отсутствия выбора.

Впрочем, выбор есть всегда. Не мне об этом говорить. У каждого свой путь и звезда в небе. Так завещал учебник философии. Там все ясно и понятно. Многие супергерои как раз и появляются после прочтения Кафки или Сартра.

У каждого супергероя свой посыл. Тот, кто спасает мир, как правило, живет в неполной семье. Ботаник и девственник. Тот, кто уберегает мир от войны, всегда со щитом. Имеет какое-то воинское звание и наделен суперсилой, вызывающей у окружающих зависть и позывы к мастурбации. Такие супергерои в тренде. Всему виной кинематограф и Крис Эванс.

Также есть те, кто спасает мир из-за сердечных чувств. Здесь все просто. Герой влюбляется в красивую девушку. Начинает взаимодействовать, но на практике выходит, что его потуги бессмысленны. Именно после этого он становится героем. Соответственно мир он спасает ради возлюбленной. Так…, забавы ради. И ее, к слову, тоже спасает. И зачастую непонятно от кого. То ли от призрака, то ли от гопника. Как повезет. Или кому повезет.

И, наконец, такие, как я. Супергерои, которые хотят накопить денег на какую-то хреновину. Например, если ты ученый — на коллайдер,  если ты гик — на ограниченную версию Человека-паука, или поездку на Комик-кон.

Я же супергеройничаю для того, чтобы накопить нужную сумму на издание книги. Я писатель. Конечно же, ты спросишь, почему я не выбрал более очевидный способ заработка. А я тебе отвечу: супергерои не выбирают легкий путь. Мы, как и ты, как и все люди, родились для того, чтобы бороться за свое счастье. И вот я борюсь. Пытаюсь бороться.

Знаешь, с чего начинается мое утро? Не с пробежки. И даже не с тостов. Мое утро начинается с таблеток. От такого напряжения у меня жутко начала болеть голова. За счет этого большое количество сбережений я трачу не на книгу, а на походы в аптеку. У нас медицина далеко не бесплатная. Уже потом себе можно позволить кофе, сэндвич и пробежку. А после всего этого меня ждет редакция. Это моя работа. Я сижу в офисе, где пахнет свежей краской, где звук печатающей машины — мелодичный и упоительный, и где коллеги по цеху могут составить конкуренцию в осведомленности, начитанности и пафосе. Многие из них полные идиоты. Причем «полные» — не метафорическое выражение. Они действительно в теле. Скажем, «полные» килограммов на сто. От них разит потом, пивом, чипсами и самой настоящей невинностью. Кажется, рядом с ними никогда не ступала нога девушки. Девственность превыше всего!

В мои обязанности входит редактирование идиотских рассказов о любви. Их присылают домохозяйки, считающие себя эталоном нового слова. Они пишут, пишут, пишут и пишут. Их пальцы — вечный механизм. Все время в работе. И что самое интересное из этого — абсолютная идентичность присланных историй. Каждый рассказ разворачивается вокруг молодой, красивой и сногсшибательной девушки, в которую не попала стрела Амура. Любовь прошла мимо. Дальше идет череда тяжелых поворотов судьбы и встреча с Ним. Все. Рассказ на этом заканчивается. В редких случаях из этого дерьма может выйти серьезный роман с подчинением, плетками, воском и прочими атрибутами психического расстройства домохозяйки Джеймс.

От этого-то у меня и болит голова. Но я привык. По вечерам я просиживаю штаны в баре, где пью пиво и читаю бульварные романы. И да, вы не ошиблись, я действительно супергерой. Просто в жизни все намного сложнее. Супергерой не летает на паутине, не ездит на бэтмобиле и не скрывает свое лицо под маской справедливости. Настоящие герои, из реального гетто, депрессивные и истощенные странники. Я предотвращаю преступления. Сижу на высотном доме. Помогаю нуждающимся. Но вместе с тем, я не делаю ничего особенного. В мои обязанности входит носить костюм и невозмутимый вид. Костюм есть. Это черная водолазка, черный шарф, черные брюки и туфли. Элегантно. А вот с невозмутимостью возникли проблемы. Знаете ли, сложно спасать мир, если твое лицо говорит о том, что тебя вот-вот придется спасать. Но я же писатель, мне простительно.

Бывают случаи, когда в тебе, да, именно в тебе, нуждается мир. Или человечество. Или человек. Какой-то. Плевать кто, какой у него ранг и сколько ему лет. Ты должен помочь, потому что ты — герой. Ты должен подтвердить мнение людей о себе. А это, подчас, очень тяжело сделать.

Однажды у меня был такой эпизод. Но тогда все закончилось нелепо, печально и это осталось надолго в моей памяти. Я помог грабителям. Мы вынесли из банка несколько тысяч долларов. Мне поступила информация, что для больницы нужны деньги. Большая сумма денег. И какие-то бравые волонтеры с девизом «Украдем и отдадим в хорошие руки» занялись этим делом. Я помог. Они вынесли сумму, а я все это дело прикрыл. В полицию не поступили никакие звонки, потому что кто-то талантливо заглушил сигнал. В итоге деньги украли, грабители скрылись, а больница так и не получила материальную помощь.

И тут остался я. У разбитого корыта. Стоя. Разинув рот. Я не наделен экстрасенсорным виденьем и прочей чепухой. У меня не вышло предвидеть все. Мы, супергерои нынешнего века, обычные люди, которые сливаются с массой. В общем-то, мы и есть масса. Инертная.  Подчас, неспособная помочь не то чтобы человечеству, а простому человеку. Это реальный мир, со взаимопомощью здесь сложно.

***

Очередной вечер я провожу в баре «Bukowski». Играет Metallica, веселятся люди за столиком напротив, кто-то читает книгу, кто-то пьет. Таких здесь много. Завсегдатаи. Прожигатели жизни или те, кто не помнит дороги домой.

В голове крутится роман, который я, может быть, когда-нибудь напишу. Я долго думаю о нем. Скорее, мечтаю. В моей жизни часто наступает период, когда я начинаю о чем-то мечтать. В основном мечты мои материальны. Если говорить о них как о материальной точке, то это всего на всего точка размером 148х210 мм. Это стандартный размер книги формата А5.

То есть моя материальная точка хранит в себе историю чьей-то жизни. Не факт, что интересную историю. Не факт, что новую, но важную и не позволяющую мне уснуть. Я часто думаю об этом. Как напечатать? Где взять деньги, и станет ли моя книга каким-то важным механизмом нашего времени? Почему я не могу напечатать ее у себя в редакции? По той же причине, по которой не могу напечатать и в любой другой типографии. Нужны деньги. Поэтому я супергерой. Спасаю людей и зарабатываю мелочь, в надежде когда-то сорвать большой куш. Правда, в жизни не всегда выпадают три клубнички или сектор джек-пот. Приходится своими силами добывать вкусный плод. Что, собственно, часто подрывает твою уверенность в себе.

Подходит  время возвращаться домой. Сегодняшний день был таким же унылым, как и осенняя погода за окном. Цикличность жизни подчас поражает.

На выходе из бара нос к носу я столкнулся с девушкой, в руках у которой был какой-то коктейль. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, после чего она отправилась к своему столику. Обернувшись и еще раз заглянув в мои глаза, она что-то сказала своему спутнику и, разместившись на своем месте, продолжила вечер в компании молодого человека.

Попрощавшись с барменом, я кинул в шкатулку для сбора средств несколько баксов. Так сказать, сделав свой вклад в предотвращение рака у маленького ребенка. Этот фонд хорошим делом занимается. Сегодня я внес свой вклад. Завтра внесет кто-то другой. Общими силами мы предотвратим болезнь. Каждый из нас потихоньку становится супергероем.

***

Утро. Таблетки. Кофе. Пробежка. Редакция. К моему столу подошел Дейв (полный, волосатый идиот, считающий себя великим карикатуристом).

— Ну, что, Пит, — проговорил он, облокотившись своей массивной рукой об мой стол, — нашел что-то интересное сегодня?

— Пока что нет. С какой целью интересуешься, решил сменить карандаш на печатную машинку? В писатели податься?

— А почему бы и нет? Всегда можно создать свой комикс и стать известной личностью.

— Не стоит. Мир и без тебя кишит известными людьми. Так скоро вообще места не останется. Прости, Дейв, но мне нужно работать.

— Я вот чего подошел, ты сегодня в бар идешь? — Я инстинктивно кивнул, не предусмотрев того факта, что он захочет пойти со мной. Эта ошибка послужит мне уроком. Довольно хорошим уроком, черт возьми.

Остаток дня я просидел за рабочим местом. Ни единого интересного рассказа, ни намека на смену обстановки. День выдался изнурительно печальным. Я вновь думал о книге. Думал даже о том, что сказал идиот Дейв. Что если создать свой комикс? Сделать его печатной версией окружающего мира. Рассказать о том, что вижу, и что уходит от рук правосудия. Но это не будет ново. Это не станет краеугольным камнем. А значит, эта мысль возвращается в голову к моему коллеге. Мне она не нужна. Это его рук дело. Пусть сам становится известным.

На выходе из редакции я стал свидетелем следующей картины: на асфальте лежала девушка, рядом с ней стояла карета скорой помощи, на обочине — машина с разбитым лобовым стеклом. Девушка истекала кровью. Ей оказывали помощь. Помощь, которая в сложившейся ситуации не поможет.

Всю эту картину обступили зеваки, наблюдающие за происходящим. Один из них сказал, что девушка попала под машину. Нарушила не она, а владелец разбитой тачки. И он, собственно, скрылся с места аварии. В этот момент из редакции вышел Дейв и, ударив меня по плечу, проговорил:

— А я отлить ходил. Интересно, кто это ее так?

Тупость моего товарища затмила рассудок. Я не знал, что делать. Помочь я не мог. Найти преступника? За меня это сделает полиция. Какой же тогда прок от меня? Чем я могу помочь этому миру, если я не могу помочь человеку?

На асфальте лежала девушка, с которой я вчера столкнулся в баре. Мой внутренний супергерой снова подкачал. От него нет никакого толка.

***

«Bukowski» вмещал в себя все больше и больше странников. Все пили, курили и матерились на правительство, которое что-то голосило по телевизору. Я сидел за столом напротив окна и читал газету. Через несколько минут подойдет Дейв. Не знаю, почему я начал с ним общаться, но в нем что-то есть. Что-то такое, из-за чего его хочется придушить. Веселый малый.

Пресса оповещала о вчерашнем несчастном случае. Мол, восемнадцатилетняя девушка погибла при столкновении с транспортным средством. Владелец машины до сих пор не найден. На другой полосе разместились несколько рисунков Дейва и небольшая статья о скором выходе марвеловских героев в составе Капитана, Зеленого, Бородатого и супергероев второго плана.

Чуть дальше, в газете, напечатаны несколько рассказов сопливой тематики и кроссворд с голой барышней посередине страницы. Вопросы не отличались особой находчивостью, поэтому газету я отложил в сторону и стал спокойно допивать пиво. В этот момент мимо окна прошел Дейв и повернул за угол здания. Через минуту он уже сидел за моим столом и что-то усердно рассказывал.

— А она ему говорит, — вторил Дейв, — мол, отстань, я не хочу в этом участвовать. А мужику плевать, он напился и ждет, пока подтянутся друзья. Бедная девушка.

— И что с ней теперь?

— Ничего, я не досмотрел. Блевотный какой-то фильм.

Дейв еще что-то долго рассказывал, но я его уже не слушал. Меня донимала мысль, что несколько дней назад, за соседним столом, сидела девушка, с которой я так и не познакомился. Мысли, мысли, мысли. Я все думал и думал.

Тотчас я встал из-за стола и направился к выходу, предварительно объяснившись со своим товарищем, мол, утюг забыл, воду не закрыл и т.п. Я свернул за угол и исчез. Исчез в прямом смысле слова. Меня не было. Нет-нет, я не умер. Я почти распался на частицы. Супергерои нынче такие. В массе людей нас не видно. Но мы есть. Местами, даже в каждом человеке. Стоит лишь найти и воспользоваться возможностью.

Закрой глаза. Затем посчитай до десяти. Попутно представляя, как ты что-то делаешь для человечества. Помогаешь крутиться Земле. Помогаешь китам держать планету. Представь, что ты не часть системы, а вся цепь целиком. Пропустив через себя это мгновение, мир будет прежним, но ты уже не будешь собой. Так должно быть. Так завещали предки. И, наверное, даже библия. Хотя, не факт.

За этот миг я успел добраться до того человека, который отобрал жизнь у девушки. Я стоял на пороге его квартиры и ждал, пока откроется дверь. Звонок, потом еще один звонок. Я не слышал ответа. Не слышал шагов навстречу к дверному замку. Я взялся за ручку и потянул массивную, черную, металлическую крышку его жизни на себя. Квартира была небольшой, походившей на грязную коробку с голыми стенами и спертым воздухом.

Я шагнул внутрь, где-то за углом услышал работающий телевизор. Там, за стеной, разместилась гостиная комната. В кресле, напротив ослепительно большой плазмы, сидел человек, чье лицо до последнего момента я не мог рассмотреть. В руках он держал бокал, и напевал Tainted Love себе под нос. Когда я шагнул в его сторону, он вскочил со своего места и разъярённым, но в тот же момент испуганным и отрешенным взглядом посмотрел на меня. Его кулак сжался. Скулы начали трещать от злости. Стакан, должно быть, перестал существовать в руке. Он завопил и бросился в мою сторону.

Видели бы вы его удивление, когда он прошел сквозь мое тело. Его страху не было предела. Я взял его за горло и бросил в большую, видимо, дорогую плазму. Он упал и больше не вставал. Тогда я вызвал полицию и ушел из его мерзкой жизни.

Проблема была в том, что преступника никто не искал. Новости трубили о том, что его ищет полиция. А на деле-то что? Он сидел в своей квартире и пил. Стандартная схема мажора с пустой начинкой. Он никому не нужен. Как и каждый из нас. Эгоизм стал стандартным интерфейсом нашего времени. Мы так живем. Супергерои нынешнего, проклятого века.

***

Богу нет до нас дела. Может когда-то мы заботили его, но только не сейчас. Мы слишком испоганили свою жизнь, что значительно повлияло на его мнение. Второе пришествие, потоп, астероид, горящая земля — все блеф. Мы настолько опротивели Богу, что конца так и не будет. Человечество его не заслужило.

Мы живем в диснеевской вселенной. Стены наших домов нарисовал Мак Кей, правду, такую, какая она есть, — Роберт Грейсмит. У нас нет Бога, у нас нет души. Наши апостолы — 400 выдуманных супергероев. Нас убила эволюция. У нас есть Халк, но нет даже мертвого Бога. У нас есть Железный человек, но нет Хемингуэя с его теорией. Мы мысленно мастурбируем на Марвел, и уже не боимся умереть. Мы шагнули в вечность. Погрязли в аду на земле.

Я собой доволен. По крайней мере сегодня. Хоть я и не спас человека, но восстановил баланс. Виновные наказаны, в храмах горят свечи. Я отправляюсь спать, повесив на спинку стула свой черный костюм. Сегодня мой внутренний супергерой не спас мир, но сделал хорошее дело. Еще немного, и я соберу достаточную сумму на издание книги. Мелкими шагами иду к мечте. Отображаясь в витринах супермаркетов, я не вхожу ни в один из них. Экономия превыше всего. Только так я выплюну из себя книгу. Выпущу наружу демона.

***

Когда-то я мечтал стать космонавтом. Мне хотелось посоперничать со скоростью света. Преодолеть миг и оказаться в прошлом или непредсказуемом будущем. В то же время мои сверстники хотели стать футболистами, боксерами и персонажами компьютерных игр. На деле же все иначе. Уже через двадцать лет они не оправдали даже своих надежд. Многие из них спились, другие пошли еще дальше: их красочный мир появляется только после укола или затяжки.

Один из моих одноклассников — миллионер. Другой — умер, как засвидетельствовали, от истощения. А мог стать физиком. Так пророчили учителя и преподаватели в колледже. Миллионер — никогда не видел в человеке человека. Люди — пыль, он — Всевышний. Баланс? Или все же несправедливость?

Я мечтал надеть на себя костюм и пройтись по Луне. При этом быть на расстоянии вытянутой руки от звезд. Но я издатель с повадками скрытого супергероя, который жаждет спасти человечество, и до сих пор верит в то, что когда-то дотронется до звезд.  Мир изменчив, только если ты хочешь его изменить.

Сейчас мне двадцать девять лет. Я стою на балконе в своей двухкомнатной квартире и курю Lucky Strike. Мечтая вытащить удачную сигарету, я курю уже седьмой год. Нет, нет, это не значит, что удачи, как и счастья, нет. Она есть. Только как оказалось, далеко не в сигаретах. А это, черт возьми, грустно. Ведь чтобы смириться с этой мыслью, мне пришлось так долго себя калечить, убивать клетки легких и имитировать иллюзорное удовольствие.

На улице темно, поднялся ветер, и, кажется, ночью пойдет дождь. Я докурил сигарету и вошел внутрь. В комнате тепло и уютно. Работает небольшой телевизор, который крутит клипы известных феминисток. Приготовив кофе, я сел в кресло, намереваясь прочесть что-нибудь занимательное. На столе напротив лежали несколько недочитанных книг. «Тошнота», «Бастион одиночества», «Макулатура» и «Женщины». Великие писатели увлекли меня и тут же бросили.  Их рукописи я перечитал несколько раз, но так и не дошел до конца. Ни разу. Что-то мне так и не позволяло завершить начатое, то ли страх, то ли глупость.

Допив кофе, я немного почитал и выпал на улицу. Там шел мелкий, но ужасно противный дождь. Я отправился в бар. Мне хотелось что-нибудь выпить и, возможно, наконец-то что-то написать. Сегодня для этого у меня есть настроение. Или нет настроения. Я не знаю, что это, но в моменты, когда я сажусь писать, мной руководит неведомая сила. Это сродни сверхъестественным событиям или магическим переворотам судьбы. В такие дни мне очень грустно. Но грустно по-своему. Так, будто ты рад, что находишься на пороге смерти. Странное, до боли идиотское состояние души.

В «Bukowski» шумно. Играет музыка, люди курят и веселятся. Я заказал черный чай и сел напротив все того же окна. Я курил, пил крепкий черный и писал какое-то дерьмо. Точно не знаю что, но это вызывало у меня недюжинное возбуждение. Мне нравилось то, что я пишу.

Мой главный герой был меланхоличным, сатирическим стариком, который плевался желчью во все, что только можно. Все это породило в нем одиночество. Так распорядилась природа. Бог. Звезды и другие супергерои Вселенной.

У барной стойки крутились зеваки, ожидающие футбол. Они кричали, пенились и почти уже били друг другу морды. Истинные фанаты. Безмозглые, пьяные оборванцы. Бармен наливал им выпить и продолжал протирать стаканы. Этот малый напомнил мне героя рассказа «Все вы зомби…». Такой же стильный и непринуждённый тип. Он выполнял их прихоти и натянуто смеялся над плоскими шутками. Я поднимал голову, смотрел на эту убогую картину и продолжал писать. Слова шли сами. Ничего сложного не было в том, чтобы описывать наш мир. Чем собственно я и занимался.

Через несколько минут дело все-таки дошло до драки. Несчастные фанаты начали мордобитие у барной стойки. Три пьяных типа вначале толкали друг друга, а потом кто-то кому-то заехал по физиономии. Интересная вышла картина. Естественно, весь этот хаос тут же разогнала охрана. Неудачников выбросили на улицу, а на их месте появились другие фанатики.

По истечении двух часов работы я закончил первую главу романа. Мне хотелось выпить и закурить. Я вышел на улицу и стал постепенно приходить в себя. Фурор проходил. Сигаретный дым развеивал ажиотаж мыслей. Я возвращался в свойственный мне тонус.

Напротив остановилась машина. Это был какой-то большой джип. Из него вышли несколько человек и направились ко мне. В тот же миг я понял — они пришли за мной. Я не знаю почему. Не знаю, кто это, но факт оставался фактом. Тотчас, без каких-либо вопросов, один из них ударил меня по голове. Я ничего не успел сделать, а лишь упал и отключился. У меня не было сил. Мой внутренний супергерой почему-то дал сбой. Халк был бы мной недоволен, но я ничего уже не мог сделать. Я не наделен такими мускулами, как Брюс Бэннер.

Я очнулся в каком-то сыром погребе. На потолке шаталась лампочка на тонкой проволоке. Справа от меня, со стены, ручьем, текла вода. Здесь было холодно. До смерти холодно. Вокруг блуждал запах свойственный канализации. Обычный приют крыс и разных грызунов.

Руки были связаны и прикованы к потолку на большой штырь. Я услышал шаги, и через мгновение из моей головы потекла кровь. Я не чувствовал боль. Мне не было страшно. Ко мне подошли три огромных «пацифиста» и начали что-то усердно рассказывать. Расслышал я их только спустя какое-то время. Когда от болевого шока отошла моя голова. Они плевались, били себя в грудь, после чего продолжили бить меня. Через мгновение я отключился. Боли не было.

***

В мире Стэна Ли команда патриотически воспитанных супергероев всегда мстила за человечество. Это хороший ход, если ты не хочешь обременять себя ответственностью за жизнь миллионов людей. Такие герои всегда подтянуты, загримированы и остроумны. В их реальной жизни, конечно же, все наоборот. Многие из них сидели на наркотиках, а многие сидят и сейчас. Но они всегда готовы прийти на помощь и отомстить за твою, не такую яркую, как у них, жизнь. В этом отличие между супергероями, актерами и людьми. Кто-то из этого списка значительно проигрывает. Эти «кто-то» — простые люди.

Когда я очнулся, я не чувствовал своего тела. Глаза — завязаны, руки по-прежнему скованы и подвешены над головой. Все как в лучших традициях кинематографа. Через несколько минут в мою комнату-подвал кто-то вошел.

—  Очухался? — Проговорил хриплый голос. В ответ я что-то простонал. Он подошел и сдернул с моих глаз клейкую ленту. Я глотнул воздуха и почувствовал, как под легкими что-то издало пискливый болевой стон. Передо мной стоял среднего роста мужик с волосатыми руками. Не быть ему серийным убийцей с такими длинными волосами. — Ты здесь и сдохнешь, дружище. Стив передает большой привет. Помнишь его? — Я вновь что-то простонал, но волосатый мужик расценил это как отрицательный ответ. — Тот парнишка, которого ты упек за решетку.

— Тот, с большой плазмой? — Прокашлявшись, проговорил я. — Все-таки посадили. Это хорошо, не зря такой дорогой телевизор разбили.

— А ты еще и острить в силах? — Он улыбнулся и свистнул. Тотчас в комнату-погреб забежали инвалиды, которые вчера сделали мне больно. У одного в руках была бутылка пива, другой вошел с сигаретой. — Понимаешь, Пит, тебя же так зовут? Твоя проблема в том, что у тебя слишком устаревшие нравы. Ты разве кому-то помог? Ты же не герой, ты не являешься примером, старик. Ты подставил человека и теперь ему светит хороший срок только потому, что, мать твою, ты якобы, консервативен. Не смог пройти мимо проблемы. Теперь ты умрешь, смекаешь? Умрешь, и никто тебе не поможет. Вот твой конец, дружище. Вот он. — Волосатый щелкнул ножом, и подплыл ко мне. Его лезвие коснулось грудной клетки в области моего сердца.

— Постой, у меня же есть последнее слово? — Он плюнул на пол и сделал шаг назад. — А вы, собственно, кто? Прихлебатели, или мнимые друзья-мстители того идиота, который сбил насмерть девушку? Скажите, вы и правда настолько тупые, что не понимаете всего того, что сейчас будет? Вы составите компанию своему братцу. — Волосатый и его дружки конвульсивно дернулись в мою сторону. Я рванул руками вниз и металлическая цепь, которая сковывала руки, спала с меня, будто с Гудини. Глаза инвалидов выпучились. Тотчас ко мне подпрыгнул человек с ножом и волосатыми руками. Я ударил его и двинулся в сторону тех двоих. Удар, затем еще удар. Поворот руки, хруст, перелом, кровь. Эти трое валялись на полу, будто груды камней. Их миссия выполнена.

Я вышел из погреба. Моя голова ужасно болела. Из нее все также сочилась кровь. Во рту чувствовался приторный, блевотный и желчный привкус моих внутренностей. Я был грязный, оборванный, истощенный и изуродованный героичностью своей жизни. На улице светило солнце. Проходящие мимо люди плевались на меня косыми взглядами. Никто из них не спросил, нужна ли мне помощь. Впрочем, ничего нового. Стандартное поведение общества.

Дома меня ждал душ, несколько таблеток обезболивающего, кровать и мечты о гамма излучении, под которое хотелось бы попасть. Будь я зеленым, большим и страшным, это бы значительно облегчило мою участь. Во-первых, у меня бы не было проблем с девушками. У меня есть мышцы и сексуальная, рельефная злость. Правда, цвет…, но на это, пожалуй, плевать.  Во-вторых, я бы избавился от боли. Ведь это даже круче, чем быть оборотнем. Я не ломаю кости и не вою на луну, но вместе с тем, я видоизменяюсь. В третьих — большой дом. Удобства, вечеринки. Все как у Гэтсби. Я бы не был застенчивым и меланхоличным. Не болел, не краснел и не блевал от дешевого алкоголя. Одни плюсы. К сожалению, у меня появилась новая мечта. Большая, злая и неосуществимая.

Я выпил таблетки, принял душ и отправился в постель. На часах было чуть больше одиннадцати дня. Самое время для сна. Закончился мой еще один рабочий день в роли супергероя.

***

Каждый новый день, каждая неделя, месяц и год — все одно и то же. Декорации не изменяются. Это походит на тату окружающей среды. Через время краска выцветает и ее приходится наносить снова. Набивать новые чернила. Апрель, октябрь, декабрь — смена красок. Все как в издательстве. Запах сырости и отчаянья. Вперемешку с человеческим одиночеством. Все как в пустых барах, где в виде «неповторимого» дизайна интерьера на стенах висят бутылки с дешевым алкоголем. Все как осенью. Поздней, сырой и холодной. Когда музыка, которая якобы должна скрашивать твое существование, только делает хуже.

Все как в марвеловском мире, где кроме нашей планеты есть еще сотни других обетованных пришельцами, богами и всяческой нечестью. Люди от этого не становятся счастливее. Они не становятся более удачливыми. Менее грустными. Стакан на половину не полон, но и не пуст. Стакан, о котором так часто говорят психологи, – это абстрактная плоскость жизни по отношению к барной стойке. Он всегда полон. Содержание меняется, но не меняется конец.

Та мечта, к которой я так долго шел, умерла. Скорее всего, ее кто-то украл. Из-за этого она скончалась в моей голове. В тот вечер, когда меня похитили, в баре остался черновик моего романа. Точнее, глава. Первая и самая сложная для человека, который так долго ничего не мог написать. Сейчас весь тот выдуманный мир, с уже живыми героями, пылится на дне чьего-то сознания. Хранится в воспоминаниях того человека, который все же это прочитал. Почитал и забыл, как о том, что был в баре. Как и о том, что происходит в его жизни.

***

Я вновь на работе. Вновь читаю рассказы и слушаю, как в кулере с водой, возле моего стола, периодически всплывает кислородный пузырь. Если закрыть глаза и представить, что ты находишься вблизи какого-то водоема, можно подумать, что жизнь все-таки интересная штука. Но, все портят люди, которые неугомонно бьют по клавишам своего компьютера. Они все что-то печатают. Что-то пишут и, наверное, надеяться получить литературную премию за ту или иную мыслительную блевоту, вылитую ими в интернет. Многие из них даже умудряются хвастаться своими недюжинными успехами в словосложении. Эх, коллеги…, знали бы вы, как сложно смотреть в ваши лица. Почитатели Сартра, Кафки, Камю, Буковски. Мои товарищи говорят об этих мертвых людях, но не знают, кто это. Ведь в их понимании писатель — это тот, кто пишет романы, книги, рассказы и т.д. В их понимании писатель — это тот, кто читает хорошую литературу и может поддержать, якобы, интересную беседу.

В моем понимании все иначе. Скажем, более приземлённо. Писатель для меня —супергерой. Его печатная машинка — мозг, руки — агрегат для выплескивания мыслей, люди — жертвы, которые попадают под его слово. Он супергерой, потому что в страхе стать никем, все же поддается и утопает в фобии. И это не зависит от телосложения или материальной составляющей. Все зависит от него. Точнее, от его желания, которое подчас норовит выбросить тебя из окна только потому, что жизнь циклична. Это, к слову, самый сложный механизм, заставляющий писателя крутить свои шестеренки. Гнаться за мечтой в колесе, где нет возможности остановиться.

Дейв все пишет. Собирается создавать комикс. Я все также по ночам не могу уснуть, что-то пишу, где-то блуждаю в черном, подчеркивающем стать костюме. Пытаюсь спасти невинных и помочь миру встать на ноги. Ничего не меняется. Я уже забыл, как это быть простым человеком. Не выдуманным персонажем, как все человечество, а простым смертным, у которого нет сверхъестественных сил. Мой Бог отнюдь не Стэн Ли. Мои герои — не вымышленные персонажи. Я живой человек, который воспитывает в себе что-то особенное. Что-то такое, о чем говорил еще Экзюпери. Быть человеком  значит чувствовать свою ответственность. Я чувствую это. Каждую ночь. За завтраком или поздним ужином. На работе. Дома. В общественном транспорте или пустом ночном городе. Я чувствую, что должен помочь. Хотя бы тебе, себе или всем нам. Ведь супергероев много. А истинных людей все меньше и меньше. С каждым днем.


Оглавление:


Страница автора.