«ОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ ШКОЛЬНИЦЫ В МАЛЕНЬКОМ ГОРОДКЕ»


Осень ударила как обухом по голове. В разгаре школьный сезон. Дети сходят с ума. Дети дуреют от жары и норовят обдать себя ледяным потоком воды. Знойный сентябрь. Душно в квартире. Душно на улице. Ад на Земле.

Коробок. Спичка. Искра. Сигарета. Дым. Рассудок постепенно заполняет туман. Ментоловый табак окутывает мои легкие приятной прохладой. Я жду. Кажется, сейчас должно что-то получиться. Последовательные мысли в моей голове все четко и точно раскладывают по полочкам, будто книги в алфавитном порядке. Тело пробирает озноб. По хребту тонкой линией вниз сползла капля пота, четко разрезав мое тело пополам. Нет никакой симметрии. Джекил и Хайд. Добро и зло. Страх и ненависть. Нет, не в Лас-Вегасе. В моем маленьком городке.

Пустой письменный стол. Почти пустой. На нем лишь ручка и несколько листов чистой бумаги. Я пишу рассказ. Действие разворачивается в небольшом городке. Назовем его, П. В П. раздается оглушительной громкости крик ребенка. Школьницы шестнадцати лет. Нет, ее еще не изнасиловали. Еще. Закусочная, люди, суета возле барной стойки, улыбки, разговоры, кофе. Школьница стоит возле этой закусочной и подсчитывает мелочь. Хватит ли ей на сэндвич с беконом? Едва ли. В этот момент в заведение заходит парень. На вид ему лет двадцать. Ни больше ни меньше. Прозрачная витрина закусочной, будто полотно, которое разделяет сцену и декорации. Школьницу и закусочную. Парень достает пистолет и стреляет в девушку, сидящую в нескольких метрах от него. В голову. Затем городок П. разрывает на части детский крик.

Коробок. Спичка. Искра. Сигарета. Дым. Легкие окутаны ментоловой прохладой. Меня немного подташнивает. Письменный стол постепенно наполняется словами. Я пишу рассказ. Сюжет в моей голове подобен искре, которая, мгновенно загоревшись, так же мгновенно и гаснет. Я не знаю, чем продолжить историю. Последовательность становится рутиной. Я вязну в ней, как в болоте. Предположим, крик школьницы обратил на себя внимание нескольких прохожих. Но что дальше? Они, словно олени, уставились на девочку, которая в истерике визжит и смотрит через витрину на убийцу и труп. Кто-то из них достает мобильный телефон и звонит в полицию. Скоро этот кошмар прекратится. Только в том случае, если моя фантазия не родит что-то еще. Наверное, следует добавить незамысловатый диалог школьницы с людьми, которые подошли к закусочной.

— Что этот сумасшедший делает? — поинтересовался парень семнадцати-восемнадцати лет. С виду он походит на аутиста, но, если присмотреться, он рок-музыкант.

— Нужно звонить в полицию! — выдавила из себя женщина в шляпе и с маленькой собачкой на руках.

— Я уже позвонил, — сообщил рокер.

Мысль оборвалась. Еще минуту назад в моей голове был целый мир, в котором правит насилие. В котором нет ни любви, ни морали. Дети заложники сложного механизма. Взрослые — рабы. Животные очеловечены больше любого человека. Но сейчас в моей голове пустота. Ментол, будто шахтер, продалбливающий метр за метром, постепенно спускается в мои легкие и оседает на стенках. Я жду. Вот-вот что-то произойдет. Школьницу заметит преступник и выстрелит в нее. Нет, она центральный персонаж. Убивать ее сейчас нельзя. Пусть живет. Она мне еще пригодится.

Мозг потеет. Оттого в голове моей нет ни одной конкретной мысли. Я пытаюсь сосредоточиться, но все идет коту под хвост. Мне катастрофически нужен сюжетный поворот. Что если школьница становится заложницей? Убийца направляет на нее оружие и рукой показывает, чтобы она вошла в закусочную. Два других очевидца тут же делают ноги и разбегаются в разные стороны. Школьница входит в заведение и спотыкается о руку недавно убитой девушки. Убийца дает ей пощечину и за волосы оттаскивает к остальным заложникам, для лучшего контроля собранных в одном месте. Пять человек. Школьница шестая. Два парня и четыре девушки. По ту сторону витрины, на улице, начинают собираться копы. Видимо, вот-вот начнется штурм. Дабы показать, что убийца серьезно настроен, он стреляет в одну из девушек. Из ее живота сочится кровь. По моему лбу стекает пот. Противный. Солоноватый. Мерзкий пот. Невыносимая жара склеивает мои мысли. Пробел. Пробел. Продолжим.

— Бог мертв! — в истерике, едва слышно, шепчет парень официант.

— Что? — оскалился на него персонаж с пистолетом.

— Бог мертв! Бог мертв! Третья строка. Третья строка.

— Заткни свой поганый рот! — дуло пистолета смотрит прямо на официанта. Убийца на грани.

— … да будет свет, — выстрел. Официант мертв.

Событие, произошедшее на бумаге, пагубно сказывается на моем состоянии. Мое тело обезвожено. Руки трясутся. В голове всплывают строки из Библии, хотя я ее никогда не читал. Письменный стол усыпан десятками оборванных строк. Метафоры, аллюзии, аллегории. Еще одна сигарета. Свет фактически исчез. Тьма. Вечер опустился на город.

В заведении работает видеонаблюдение. После всего этого можно будет смонтировать неплохой фильм. Такого в городе П. еще не было.

— Чего ты хочешь? — осмелившись, выпалила школьница.

— Заткнись, шлюха, пока я не накормил твой рот свинцом!

— Ты больше никому не хочешь причинить боль. Никому.

— Заткнись!

— Как тебя зовут? — глаза школьницы блестят от слез.

— Еще одно слово, и я пристрелю тебя!

— Забирай все деньги из кассы и уходи, — задыхаясь, проговорил второй парень.

Выстрел. И второй парень мертв. Простая арифметика. В пистолете шесть пуль, четыре уже выпущены. Осталось две. Как только магазин пистолета полностью опустеет, у других персонажей будет возможность вступить в драку с убийцей. Риск. Никто не знает, получится ли у них его обезвредить. Но попытаться стоит.

Тем временем, пока на бумаге умирают люди, я встаю из-за письменного стола и иду в душ. Настало время смыть с себя жару.

Меня не было двадцать минут. За это время в закусочной случилось кое-что интересное. Убийца на полу. На его голову прочно давит ботинок полицейского, пока другой страж порядка надевает на негодяя наручники и зачитывает права. Школьница сидит в карете скорой помощи, которая стоит рядом с местом происшествия. Медики выносят убитых.

Пробел. Пустота. Поверхностный разбор событий не даст должного результата. Скажу лишь, что странное стечение обстоятельств и моя фантазия сделали так, что убийца сам сдался полиции. Мотивов никто не знает. У читателя есть возможность переиграть историю, изменить ход событий, поменять героев местами, сделать, например, убийцей — школьницу. Заполнил пробелы своим вымыслом.

Между тем, я думаю о том, что в истории не прослеживается любовная линия. Впрочем, дабы не скатываться до посредственности — добавим в данный рассказ немного романтики. Школьница влюбилась в человека, написавшего этот текст. А человек, написавший этот текст — коп, который спас заложников. Он красивый, мужественный малый, который готов в любую секунду стать супергероем для нее одной.

Или…


Оглавление:


Страница автора.