«ИМПОТЕНТ»


Каждый выпитый стакан отбирал у меня все больше и больше слов. Мне нечего было сказать. Это походило на болезнь. То ли я дебил, который не может выговорить ни слова из-за отравляющей реальности, то ли я литературный импотент. У меня больше не стоит. «Хватит писать» — с этими словами я просыпался и засыпал. Этот слоган преследовал меня каждый день.

Многие мечтают найти свою ячейку в письменном столе, куда постепенно будет собираться та пыль, которую они заносят в свою голову с улицы. Им плевать. Они писатели. Грубое, порочное слово изъеденное модой нынешнего века. Все писатели! Все поэты! Никто не импотент. Все пишут. «Они все могут…».

Я наливаю еще. Затем еще и еще. Взгляд тускнеет. Окна раздваиваются. Снег начинает идти не только на улице, но и в моем пасмурном воображении. Там одна безработица. Большие цены на любовь. Повышение цен на семью. Нарастает большой долг за жизнь. Чеки не вмещаются в карман. После дождя, темная краска печати стирается с них и въедается в стенки моей промокшей куртки, оставаясь там навсегда. Напоминать мне о дорогом прожиточном минимуме.

На подходе еще один стакан. Мне плохо? — Нет. Хорошо? — Не думаю. Скорее, мне никак. Почему? — Не знаю. Я живу в приюте, где обитают наркоманы, насильники и проститутки, так нелюбимые обществом. Это мое общежитие. Место, где на площадке курят растительность, пьют спирт и вдыхают едкий аромат женских волос. Таких любимых, отчеканенных в памяти, укоренившихся в сознании. Запах, который заставляет курить снова и снова. Заставляет пить и умирать с каждым стаканом.

Нас здесь много, ценителей слова, подрастающих философов, психологов и филологов. Основной контингент — быдло, возомнившее себя массой, способной сказать новое слово. Изгои, беженцы из соседних стран, городов, домов, квартир. Нам тесно вместе. Хрущёвка приобрела очертания иглы, медленно пронзающей огромный ком человеческих надежд.

С каждым стаканом во мне рождался новый диалог. Вокруг просыпались слушатели. С каждым градусом. С каждым ударом сердца оживал очередной «герой». Новый мученик, новый приторный, стыдливый подросток. С каждым выпитым стаканом у меня появлялось все больше и больше почитателей, запоминающих мою наготу, а после — мастурбирующих перед толпой своих друзей. Выплескивая все сказанное мной.

Я скитался по скверам и дворам. По улицам, где на асфальте лежали тела избитых детей, стариков и заблёванных, но уже залетевших подростков. Все это омывал дождь, который в виде холодного снега украшал этот притон.

Телефон разрывался от назойливых звонков. От приглашений пойти где-то посидеть и что-то выпить. Телефон разрывался от тишины. От скорости тока, который доносил монотонные гудки в мою трубку. Приглашения были лишь мечтой. Выпить, закусить. Да я бы с радостью, но боюсь, не выйдет. А может, и выйдет, но что-то ужасное. Из меня.

Почта демонстрировала давно прочитанные сообщения. Телефон, как обычно, молчал. От количества выпитого, что-то говорить я уже не мог. Огонек моей жизни постепенно становился offline. Во мне умирал то ли поэт, то ли писатель. Мир прогневал. Я вновь просыпался за столом. Рядом с бутылкой. Так и не написав ни слова.


Оглавление:


Страница автора.