ИНТЕРВЬЮ С ВОИНОМ АТО: «МАРИУПОЛЬ 2014»


За прошедшие несколько лет Мариуполь изменился. В нем стало тише и спокойней. Герой интервью — Дмитрий, позывной «Кот» — один из тех, кто боролся за мир на востоке Украины. Он говорит, что сейчас война уже закончилась, потому что значительно сократилось количество жертв. Но в случае, если понадобится, пойдет еще раз, защищать народ и страну. Ниже — заметки о том, что испытывает и о чем думает человек на войне: об убийстве, Донбассе и мире.

УВД

32 года. Из Днепра. Работал в университете, преподавал экологию. Потом вызвали в военкомат. С 7-го мая 2014 года защищал Мариуполь. Был командиром взвода 20-го батальона территориальной обороны Днепропетровской области (позже он стал 20 отдельным мотопехотным батальоном 93 бригады).

9 мая было хаотично, но мы справились с минимальными потерями — убили нашего замкомбата. К нам потом приехал начальник ГАИ и говорит: «Вы идти мстить собираетесь?». А мы ничего не знали, кто, куда, за кого, что. Нас погрузили в маршрутки и повезли выполнять боевую задачу.

Дали приказ, зайти и зачистить трехэтажный дом. Первый, второй этажи захвачены противником, на третьем — наши. Я отказался, потому что мой батальон к такому не подготовлен. Мы — люди с улицы, а не специально обученные бойцы.


На что мне сказали: «Как-то разберитесь». И мы как-то разобрались — сожгли первые два этажа.


На нас нагнали толпу гражданских. Одна половина считала, что мы — бандеровцы, пришедшие убивать милицию (в тот момент находящаяся в горящем УВД), а вторая половина пришла, потому что мы, якобы, российские захватчики.

Подошла женщина и говорит: «Убейте меня». Трогать ее, конечно, никто не собирался, но сработала цепная реакция и за ней ринулась толпа. А с противоположной стороны по нам работал снайпер. В какой-то момент из толпы кричат: «Они здесь человека застрелили». При этом подстрелить мы никого не могли, потому что люди стояли перед нами стеной. А это снайпер решил развлечься.

Потом начали спасать милицию, которая оставалась в горящем полуразрушенном доме, выбраться из которого они не могли — единственная возможность выйти — зарешеченные окна.


Я кричал, чтобы они ссали на тряпки и прикладывали их к лицу, дабы не задохнуться. Один так и сделал, второй отказался.


В итоге, к ментовскому бусику мы подцепили трос, которым вырвали решетки. Когда вытащили их [милицейских] из дома, у некоторых были мокрые штаны. Я тогда понял, почему они отказывались ссать на тряпки — уже было нечем. Люди понимали, что сгорят. Но мы их спасли. Повезло.

Читай также интервью с ПОЛИЦЕЙСКИМ, который рассказал нам о психопатах, задержаниях и АТО.

Убийство

У меня часто спрашивают, убивал ли я? Или сколько убил? Давай представим. Мои обязанности — давать приказ артиллерии на огонь. У меня есть наблюдатель, который на посту смотрит, откуда [боевики] бомбят. Он передает мне координаты, я передаю их артиллерии, они стреляют.

Предположим, один человек [сепаратист] погиб. Я убил? Я его даже не видел. Единственный, кто заметил цель — наблюдатель, но он выполнял приказ и сам не стрелял. Командир артиллерии получает от меня цифры, которые передает их наводчику. Тот стреляет. Погибает человек. Кто его убил?

Война и Мир

Этот мир [без войны] ненастоящий, это дерьмо какое-то, тот — настоящий. Там [на войне] все по законам природы. Все можно просчитать, предвидеть. Там все сделано для выживания, здесь — нет. Последний раз по нам стреляли 122 калибром, значит, мы должны окопаться так, чтобы сдерживало 152. За территорией постоянно следят наблюдатели. Все разделено на три смены. Часть караулит, еще часть — готовится [к выходу на позицию], еще часть — отдыхает. Люди в безопасности.


На войне все сделано, чтобы ты жил. Здесь — ничего не создано для жизни.


Донецк

Война — математика. В армии все делится на три. Если хочешь на кого-то напасть, твои силы должны превосходить силы противника минимум в три раза. Если бой в городе — в десять раз. Донецк — миллионник, сколько в нем войск — хрен знает, но чтобы его занять, нам нужно в десять раз больше. Спрашивают, почему мы не можем взять Донецк? Потому что никто не хочет брать на себя ответственность. Когда в штабе планировали операцию по взятию Донецка, от 1 до 3 тысяч насчитывали возможные потери. Это количество людей, которые сто процентов умрут.


В городе с шестнадцатиэтажками тебя могут застрелить из каждого окна.


Единственный шанс выжить — если там никого нет, но ты этого не знаешь. А кто хочет отвечать за тысячи жертв?

Ради кого?

Мне говорят, что я — герой. Не герой, нормальный человек. Так должен поступить каждый. Кто-то не пошел, спросите у него, почему? На войне побратим сказал мне: «Бля, чувак, нужно вернуться, у меня дети». А я хотел бы быть на его месте, у меня нет детей и я последний мужчина в роду. Тем не менее, мы пошли. И если нужно будет, пойдем еще раз.


Страница автора.