ПАВЕЛ ИЛЬИЧ: РАССКАЗ «ЧТО ПРОИСХОДИТ ЗА СТЕНОЙ?»


Я никогда не слышал своих соседей. Стоит уточнить: соседей из квартиры справа от меня. Чуть выше моей гарсоньерки, но ниже Бога, на пятом этаже, живет старушка. Старушке лет так под семьдесят. Я не вдавался в подробности ее жизни, знаю лишь, что у нее есть довольно симпатичная внучка. Данной информации о соседке сверху мне достаточно. Ограничимся этим. На пролет ниже живет какая-то семья. Молодой парень, молодая девушка. Два довольно интеллигентных человека. При встрече здороваются, желают хорошего дня. Слева живут фартовые старики, выжившие после освенцима. Почему фартовые, думаю, объяснять не нужно. И, наконец, в злополучной квартире справа обитает молодая семья. Мужчине порядка тридцати-тридцати пяти лет, женщине — порядка двадцати семи. На руках пятилетняя дочка.

 

vvvv1.jpg

Так уж сложилось, что в моем доме, кстати, достаточно холодном, стены являют собой бетонные плиты. Сказать о толщине этих плит я не могу, но многим известно, что звукоизоляция в таких квартирах фактически отсутствует. Приведу пример: однажды случилось так (такое периодически случается), что ко мне пришла подруга, которая по счастливому стечению обстоятельств осталась ночевать со мной. После выпитого алкоголя и съеденного вкусного ужина завершить вечер представлялось ничем иным как сексом. Тем самым сделать этот вечер идеальным по всем параметрам. Сделать-то мы его сделали, идеальный-то он идеальный, но, начиная со следующего дня, на протяжении нескольких недель кряду, мои соседи довольно странно на меня смотрели. Осуждающий, несколько назидательный взгляд, казалось, впечатался в мою спину. Пожилые соседи не очень любят секс после девяти вечера. К тому же, громкий секс из соседней квартиры.

Часто я слышу, как бабуля сверху громко говорит по телефону и так же громко смотрит телевизор. Слышу, как соседи снизу ругаются, чихают, кашляют. Слева периодически слышу всхлипы и крики. Нужно заметить, что до моего слуха никогда не долетало, как пожилая пара выясняет отношения. Они могут лишь изредка говорить тембром чуть выше обычного, обсуждая очередную ложь, сказанную в новостях. В моей стране к евреям хорошо относятся только ораторы, вещающие по общественному телевидению. Наигранно и сугубо отведенных на это десять минут. Затем о трагедии все забывают. Ирреальность. Между тем, меня с ними разделяет лестничная площадка «Сталинки», созданная одним из тех, кто и сам уничтожил не меньше народа, чем немецкий оккупант.

И только справа постоянно тишина. Ни звука, ни стука, ни крика, ни скрипа.

******

Утро обычного человека начинается с туалета. Последовательность — унитаз, душ, чай, новости. Я уже привел себя в порядок: почистил зубы, побрился, умылся. Заварил чай. Включил телевизор. В эпоху «интернет вещей» телевизор, да еще и в кухне — раритет, машина прошлого века. Новости ведет миловидная, скромная, изящная девушка. Я бы сказал: «Я влюбился», — но она — в телевизоре, я — в кухне в трусах. В этом случае любовь — фантастика. Плод моего воображения.

Повисла недолгая пауза. Плохой сигнал. Помехи.

— Город потрясла серия жестоких убийств. Правоохранительные органы ищут преступника, — сообщила ведущая новостей.

******

Люди просыпаются и засыпают по расписанию. Отведено время на завтрак, обед и ужин. Пробелы между приемами пищи заполняются работой. Завтрак и обед я уже потратил. На сегодня остался ужин. Завтра все начнется сначала.

Толпы людей беззаботно стоят на остановке в ожидании трамвая, троллейбуса, метро. Кто-то из них суицидник, кто-то наркоман, кто-то священник. В большой толпе, как правило, нет индивидуальности, социальная масса — замкнувшиеся в себе люди. Уставшие, измотанные, грязные и прокуренные. Строй — расстроен. Общество изолировано от общества внутри общества. Человечество испугано.

Весь день я провел за скучной работой. Вернее, двенадцать часов. Время, выброшенное на помойку. Отдых частично настигал меня в перекуры. Я не курю, но перекуры помогают держаться на плаву. Коллеги, прикуривая вдвоем от одной спички, блаженно присаживались на скамейку и выпускали из себя едкий, немного сладковатый дым. Перерыв обволакивал нас, будто кокон, расслаблял, успокаивал, одухотворял.

— Наши завтра играют, — сообщил один из напарников.

— С кем? — поинтересовался другой.

— С поляками. Идиоты, не дай Бог снова продуют.

— Продуют, как пить дать.

Как видно, в победу национальной команды мало кто верит. Ну, может, так и лучше. Не стоит кормить себя надеждами, тем более что надежда сама не верит в победу нашей команды.

Когда я вернулся домой, недопитый чай оставался на том же месте, где я его оставил. Одиночество или независимость? Хрен его знает.

Обычный день. Перечеркнутый невидимым маркером в невидимом календаре. Я поужинал, открыл бутылку отечественного пива и упал в кресло. В 21:40 с улицы еще доносились детские крики. Родители только начинали сзывать своих загулявшихся отпрысков домой. Я включил телевизор (на этот раз в комнате) и приготовился к очередному свиданию с милой ведущей новостей. Ровно в 22:00 она пришла. Точнее, ее изображение предстало передо мной в электронном ящике. Ненавязчивый макияж, непринужденная дикция. Эта девушка вновь меня заворожила. Страшно признать, но я видел в ней что-то свое. Какую-то часть себя. Хотя, быть может, это в мою голову стучится хмель. Но плевать, наблюдать за ней так приятно…

— По состоянию на сегодняшний день, зафиксировано четыре убийства в разных районах города. Еще трое пропали без вести. Полиция продолжает расследование, — сообщалось в вечернем выпуске новостей.

******

Сегодня, выходя на улицу и проходя мимо квартиры справа, я специально остановился, прислонил ухо к дверному замку своих соседей и прислушался. Кроме завывания сквозняка я не услышал ничего.

Их девочка ведет себя настолько тихо, что это настораживает. Впрочем, я не знаю, почему именно сейчас я обратил внимание на тишину в соседней квартире. Ни месяц, ни год назад, а на этой неделе. Да и случилось это глупо. Диван, на котором я сплю, находится возле стены, которая отделяет мою квартиру от соседской. Между тем, когда я ложился спать, я случайно ударил рукой по стене. Раздался  пустой, несколько приглушенный звук. Тогда-то я впервые и задумался о том, что ничего не слышу из квартиры справа от меня.

******

На работе как обычно смертельно скучно. Мой слух то и дело пытался уловить что-то занимательное: какую-то смешную реплику, какую-то пошлость, интересную историю. Все тщетно. Везде пыль и грязь. В головах людей то же самое. Хотя новость о появившемся в городе маньяке постепенно вытесняет новость о том, что наша сборная по футболу (как это неожиданно) проиграла полякам. Слухи создаются со скоростью щелчка. В народе уже ходят истории о том, что маньяк потрошит людей, а останки женских половых органов съедает. Я не знаю, на чем строятся подобные домыслы, но за идею — твердая пятерка. Кинг нервно курит в сторонке.

Впрочем, полиция пока что не озвучила ни одного существенного доказательства того, что действует один маньяк, а не целая группировка.

— … вот так взял и вырезал ножом внутренности…

— … и съел их.

Сплетням я не верю, но истории, блуждающие среди людей — довольно реалистичные. Не иначе как воскрес Чикатило.

— Полиция настоятельно рекомендует не открывать дверь незнакомым людям, не выходить на улицу в темное время суток, не оставлять детей без присмотра взрослых, — сообщалось в утреннем выпуске новостей.

Город действительно переполошился. Еще неделю назад, когда я только познакомился с замечательной ведущей новостей, ситуацию не воспринимали так серьезно. Говорят, что на счету убийцы уже порядка десяти жертв. Кроме того, в близлежащих городах также были зафиксированы случаи жестоких убийств. Исчезают целые семьи. Кто-то очень умело истребляет человечество.

******

Была суббота. Теплый весенний денек. В мои планы на выходной входило: сходить за продуктами, приготовить обед, выбраться на пробежку. Как еще можно провести выходной, если всю неделю пашешь, как конь?

Я надел простой, легкий спортивный костюм, взял рюкзак, куда планирую сложить все купленное, и вышел на площадку. Вставил ключ в замочную скважину, несколько раз провернул. Спускаясь по лестнице, я услышал, как внизу кто-то открыл дверь и вошел в подъезд. Первый, второй, третий этаж… Мы встретились.

Не больше ста семидесяти сантиметров рост, щетина, два пакета в руках, оба черные. Мрачный. Он тихим голосом поздоровался со мной и пошел дальше. Вверх. Затем, секунды через четыре, захлопнулась чья-то входная дверь. Мой сосед справа зашел к себе домой.

******

Как хорошо ты знаешь своих соседей? Смог бы доверить им ребенка, пока сходишь в гости? Ты не знаешь, что происходит за стеной. Возможно, за бетонной перегородкой чей-то разъяренный отец насилует ребенка, избивает жену и детей, запугивает всю семью. Театр начинается за кулисами. Именно там происходит представление. Там, куда нет дороги простому зрителю.

На протяжении месяца новостные сводки информировали о том, что где-то кого-то убили, посадили за решетку и, черт знает, что еще сделали. Проблема в том, что новости, которые я обычно смотрю в 8:00 и 22:00 молчат о том, что убийца, или «маньяк с ружьем», как его окрестили жители города, убивает целые семьи. Заходит в чужой дом и без предупреждения стреляет в чью-то мать, в ребенка, отца. Затем крадет ценные вещи и преспокойно уходит домой. К семье.

Недавно я встретился с бабулей из квартиры слева, она угостила меня яблоками и попросила быть осторожней. Не выходить на улицу без надобности. На домах, в подъездах и на лестничных пролетах расклеены объявления о том, что в городе орудует психопат. Дескать, смотри в оба. Молодая семья из квартиры снизу во входные двери вбила еще один замок. Старушка с пятого этажа попросила заходить к ней раз в два дня. Боится, что если умрет, никто и не узнает об этом. Я сделал дубликат ее ключа и постарался убедить, что все будет хорошо.

Кажется, в городе наэлектризовался даже воздух. Карантин. Школы и университеты закрыли на несколько недель, в магазинах нет пищи. Все смели подчистую. На улице не встретишь любовные парочки. Вместо них город наводнила полиция. Вооруженные до зубов стражи порядка патрулируют скверы, дворы, парки отдыха. Люди в оцепенении. Количество жертв возросло до 45. И только в квартире справа от меня тишина. Тишина, от которой закладывает уши.

******

Обычно я просыпаюсь в 7:00, но сегодня я решил сделать исключение и выспаться. Не так уж часто удается побаловать себя лишним часом, проведенным в постели.  Конечно, кофе в кровать мне никто не принес, но и плевать. Не велика потеря.

Когда на часах было чуть больше одиннадцати, я встал и пошел в ванную. Почистил зубы, умылся. Новости включать не стал. Моя влюбленность сворачивалась подобно плохому молоку. Хватит с меня бестолковых свиданий и беспросветных историй о том, что вновь кто-то был найден выпотрошенным. Честно сказать, я не люблю такие истории. Они до боли жуткие. От них тело покрывается назойливыми мурашками.

Я приготовил себе глазунью. Заварил крепкий черный чай. Открыл вишневое варенье. Кухню надвое разделял солнечный свет — более светлую часть и более темную. Почему-то от этого на кухне становилось очень тепло и уютно. Удивительная смесь вкусного завтрака, чая и солнца. Если бы не оглушительная тишина моих подозрительных соседей, и не мои порывы все всегда знать, я, кажется, был бы довольно счастливым человеком.

Нам ведь, людям, ничего особенно не нужно: горячий чай, уютную кухню, книгу и женщину. Маленький список счастья. Ничего космического.

В полдень я оделся и вышел на улицу. Сквозь духоту, потных людей и миллионы куда-то спешащих машин я пробирался в магазин. В супермаркете я купил себе овощи, воду и две бутылки пива. Расплатившись, я чуть ли не сразу открыл воду и осушил треть литровой баклажки. Затем отправился домой.

Там, как обычно, никто не ждал. Я включил телевизор, несколько минут поплавал по каналам, нашел боевик с Брюсом Уиллисом, открыл пиво. Джон МакКлейн снова спасал человечество. «А ему под силу найти и обезвредить реального убийцу?» — подумал я. Но риторический вопрос, как правило, не требует ответа.

В районе девяти часов вечера с улицы послышался женский крик. Тотчас завыла сирена полицейской машины, которая моментально прибыла на место происшествия. Можно сказать, это была ложная тревога. Ничего существенного. Скорее всего, женщину кто-то напугал. Не больше. Ведь настоящий убийца в это время был дома.

******

Я долго думал, отчего человек молчит. Это может происходить от усталости, задумчивости, депрессии. В крайнем случае, из-за болезни. А может молчать и потому, что однажды в квартиру этого человека вошел некто, кто убил его жену и дочку. Этот человек ничего не успел сделать, ибо в это время был на работе. Ни помочь, ни остановить убийцу.

Стена разделяет мир на «реальный» и «предположительный». В «предположительном», соответственно, нет ничего стопроцентного. В «реальном», все поддается субъективному видению.

Я и мои соседи — это две разные стороны медали — реальная и предположительная. Я — реальность, молчание за стеной тоже реально, но есть множество предположений, связанных с гнетущей тишиной. Именно по этой причине возникают слухи и домыслы.

В 22:30 я надел спортивный костюм, обул кроссовки, достал из-под кровати ружье, которое вместе с патронами сунул в черный пакет. Вышел на площадку, закрыл за собой входную дверь. Какое-то время постоял в полной тишине, прислушиваясь к собственному ровному дыханию. Кроме него не было слышно ничего. Я спустился на пролет ниже, где увидел объявление о том, что в городе орудует маньяк. Улыбнулся и продолжил спускаться по лестнице. Через несколько секунд я был на улице. А уже через два часа раздался первый за сегодняшний вечер выстрел.

— Количество жертв стремительно возрастает, — сообщила ведущая новостей.


Оглавление:


Страница автора | арт.